САМИРА ГОТОВИТ

Ключи от квартиры лежали на столе, но Лариса знала — они больше не её. Свекровь стояла в дверях, скрестив руки на груди, и улыбалась той самой улыбкой, которую невестка видела уже тысячу раз. Улыбкой победителя. — Ну что, Ларочка, — протянула Зинаида Павловна, — собрала вещички? Машина ждёт внизу. Костик поможет донести чемоданы. Лариса посмотрела на мужа. Константин стоял у окна, отвернувшись, и молчал. За восемь лет брака она научилась читать его спину лучше, чем лицо. Сейчас эта спина говорила: «Не впутывай меня»...

Ключи от квартиры лежали на столе, но Татьяна знала — они больше не её. Свекровь стояла в дверях с нотариусом, и улыбка на её лице не предвещала ничего хорошего. За двадцать лет брака невестка научилась читать эту улыбку как открытую книгу. — Ниночка, проходите, — Галина Петровна жестом пригласила женщину в строгом костюме. — Вот здесь у нас гостиная, здесь кухня. Квартира в отличном состоянии. Татьяна замерла у плиты с половником в руке. Борщ булькал, не подозревая о надвигающейся катастрофе. — Галина Петровна, что происходит? — голос невестки дрогнул...

Ключи от квартиры лежали на столе, но Лариса знала — они больше не её. Свекровь стояла в дверях с той самой улыбкой, которую невестка за пять лет научилась распознавать безошибочно. Улыбка говорила: «Я победила». Губы Зинаиды Павловны растянулись шире, когда она произнесла: — Документы уже у нотариуса, дорогая. Квартира переписана на Костика. Полностью. А ты... ну, ты же понимаешь. Лариса опустилась на стул. Ноги не держали. Пять лет. Пять лет она вкладывала в этот ремонт каждую копейку. Пять лет терпела унижения, насмешки, постоянный контроль...

— Ты смеешь говорить мне «нет»? Мне?! Матери, которая ночей не спала, когда у тебя в детстве была ветрянка? Ты сейчас стоишь передо мной, вся в золоте и шелках, и жалеешь брату какие-то жалкие полмиллиона?! — голос Зинаиды Львовны дрожал от наигранной театральной истерики, а её пухлая рука сжимала край кухонного стола так, что побелели костяшки. — У него жизнь рушится! Его коллекторы на куски порвут, а ты… Ты просто смотришь на меня своими ледяными глазами? В кого ты такая уродилась, Ольга? В отца...

— Ты смеешь выставлять мою маму за дверь из-за какого-то кресла?! Она пожилой человек! У неё давление! Ты бессердечная, расчетливая эгоистка, которой важны только твои тряпки и мебель! — Игорь кричал так, что на шее вздулись вены, а лицо пошло некрасивыми пятнами. Он стоял посреди гостиной, загораживая собой грузную фигуру Антонины Павловны, которая картинно прижимала руку к сердцу, второй рукой крепко сжимая ручку своего необъятного чемодана. — Я выставляю её не из-за кресла, Игорь, — тихо, но так, что в комнате сразу стало вакуумно-тихо, ответила Вероника...