САМИРА ГОТОВИТ

Ключи от квартиры лежали на столе, но Лариса знала — они больше не её. Свекровь стояла в дверях, скрестив руки на груди, и улыбалась той самой улыбкой, которую невестка видела уже тысячу раз. Улыбкой победителя. — Ну что, Ларочка, — протянула Зинаида Павловна, — собрала вещички? Машина ждёт внизу. Костик поможет донести чемоданы. Лариса посмотрела на мужа. Константин стоял у окна, отвернувшись, и молчал. За восемь лет брака она научилась читать его спину лучше, чем лицо. Сейчас эта спина говорила: «Не впутывай меня»...

Ключи от квартиры лежали на столе, но Татьяна знала — они больше не её. Свекровь стояла в дверях с нотариусом, и улыбка на её лице не предвещала ничего хорошего. За двадцать лет брака невестка научилась читать эту улыбку как открытую книгу. — Ниночка, проходите, — Галина Петровна жестом пригласила женщину в строгом костюме. — Вот здесь у нас гостиная, здесь кухня. Квартира в отличном состоянии. Татьяна замерла у плиты с половником в руке. Борщ булькал, не подозревая о надвигающейся катастрофе. — Галина Петровна, что происходит? — голос невестки дрогнул...

Ключи от квартиры лежали на столе, но Лариса знала — они больше не её. Свекровь стояла в дверях с той самой улыбкой, которую невестка за пять лет научилась распознавать безошибочно. Улыбка говорила: «Я победила». Губы Зинаиды Павловны растянулись шире, когда она произнесла: — Документы уже у нотариуса, дорогая. Квартира переписана на Костика. Полностью. А ты... ну, ты же понимаешь. Лариса опустилась на стул. Ноги не держали. Пять лет. Пять лет она вкладывала в этот ремонт каждую копейку. Пять лет терпела унижения, насмешки, постоянный контроль...

— Ты смеешь говорить мне «нет»? Мне?! Матери, которая ночей не спала, когда у тебя в детстве была ветрянка? Ты сейчас стоишь передо мной, вся в золоте и шелках, и жалеешь брату какие-то жалкие полмиллиона?! — голос Зинаиды Львовны дрожал от наигранной театральной истерики, а её пухлая рука сжимала край кухонного стола так, что побелели костяшки. — У него жизнь рушится! Его коллекторы на куски порвут, а ты… Ты просто смотришь на меня своими ледяными глазами? В кого ты такая уродилась, Ольга? В отца...

— Ты смеешь выставлять мою маму за дверь из-за какого-то кресла?! Она пожилой человек! У неё давление! Ты бессердечная, расчетливая эгоистка, которой важны только твои тряпки и мебель! — Игорь кричал так, что на шее вздулись вены, а лицо пошло некрасивыми пятнами. Он стоял посреди гостиной, загораживая собой грузную фигуру Антонины Павловны, которая картинно прижимала руку к сердцу, второй рукой крепко сжимая ручку своего необъятного чемодана. — Я выставляю её не из-за кресла, Игорь, — тихо, но так, что в комнате сразу стало вакуумно-тихо, ответила Вероника...

— Ты отдала полмиллиона, которые мы копили три года, своему брату?! На что?! На погашение его очередного кредита за ставку на спорт?! Света, ты в своем уме? Это были деньги на первоначальный взнос! Мы же мечтали съехать из этой однушки! — голос Андрея срывался на хрип, он не мог поверить своим ушам, глядя на жену, которая трусливо вжималась в кухонный уголок. — Андрюша, не кричи, прошу тебя, соседи услышат... — залепетала Светлана, нервно теребя край скатерти. — Пашеньке угрожали коллекторы! Мама звонила, плакала, у неё давление двести! Они сказали, что если не отдадим сегодня, его посадят или...

— Ты что, правда думала, что я сяду в эту машину? В эту подачку?! Да ты меня за альфонса держишь! Смотри, что я делаю с твоей «заботой», Ксюша! Смотри внимательно! Звон ключей, ударившихся о бетонную стену гаража, прозвучал как выстрел. Маленький блестящий брелок с логотипом известного автоконцерна отскочил рикошетом и с глухим всплеском исчез в темной, маслянистой жиже смотровой ямы, которую Борис демонстративно держал открытой уже неделю. Ксения невольно вздрогнула, словно этот кусок металла бросили в нее...

— Ты называешь это «подарком»?! Ты издеваешься надо мной, Сережа? — голос Алины сорвался на визг, от которого, казалось, задребезжали хрустальные подвески на люстре. — Я просила тебя об инвестиции в мой бренд! О запуске! А ты мне суешь... что это? Ключи от дачи? От этого гнилого сарая с комарами?! Сергей стоял посреди гостиной, все еще держа в протянутой руке маленькую бархатную коробочку, в которой лежал ключ. Его лицо, обычно спокойное и даже немного флегматичное, сейчас посерело. Он медленно, очень медленно опустил руку...

— Витя, ты мне скажи только одно: ты правда думал, что я не замечу? Что я приду в автосалон, как дура, с паспортом, а мне менеджер скажет: «Извините, Ольга Дмитриевна, но ваш муж вчера снял все средства»? Ты на это рассчитывал? Или ты думал, что за ночь три миллиона сами отрастут, как грибы после дождя? — Ольга говорила шёпотом, но от этого шёпота у Виктора по спине бежали мурашки, холодные и липкие, как осенняя морось. Они стояли на кухне съемной «двушки», где обои в цветочек помнили ещё Брежнева, а кран капал с монотонностью китайской пытки...

— Ты хоть понимаешь, что ты не просто деньги отдал? Ты нас только что без крыши над головой оставил! — голос Лены сорвался на визг, но она тут же зажала рот ладонью, испуганно косясь на тонкую стенку, за которой спал пятилетний сын. — Мы завтра должны были ключи получать! Завтра, Вадим! А ты... ты «инвестор», чтоб тебя! Вадим сидел на табуретке посреди кухни, заставленной коробками, и нервно крутил в руках чайную ложечку. Его лицо выражало ту смесь упрямства и испуга, которая бывает у нашкодивших подростков, уверенных, что родители их просто «не понимают»...

— А с какой стати я должна продавать свою добрачную квартиру, чтобы оплатить свадьбу твоей дочери, Тамара Ивановна? Вы там ничего не перепутали в своем семейном чате? У Зойки есть жених, вот пусть он и крутится! Хватит уже считать мои квадратные метры, я вам не фонд благотворительности и спонсировать ваши «хотелки» не собираюсь! — голос Марины дрожал от бешенства, но она старалась держать спину прямо. Она стояла посреди собственной кухни, сжимая в руке полотенце так, что побелели костяшки пальцев...

— А вы что, всё ещё спите? Полдень уже, солнце высоко, а они всё нежатся! Вставайте, лежебоки, я вам там блинчиков напекла, правда, мука у вас какая-то странная, серая, пришлось своей добавить! Голос Тамары Игнатьевны прозвучал как пожарная сирена в тихом, уютном мире субботнего сна. Этот голос, скрипучий и требовательный, обладал удивительной способностью проникать сквозь стены, закрытые двери и даже сквозь беруши, которые Алина начала использовать ровно две недели назад — в тот самый день, когда...