Клуб психологини

Карта пришла по почте в среду. Обычная зелёная карта Сбера, на которую через три дня должны были упасть первые декретные. Вера достала её из конверта, повертела в руках и убрала в карман халата. А вечером за ужином Галина Петровна сказала фразу, которая запустила всё. «Верочка, ты карту-то Серёже отдай. Он разберётся, куда лучше потратить». Серёжа, муж Веры, в тот момент резал хлеб и не поднял глаз. Он вообще редко поднимал глаза, когда мать говорила о деньгах. Привык. Вера промолчала. Положила себе салат, налила компот дочке...

Галина стояла у плиты и помешивала борщ, когда услышала щелчок замка. Виктор вошёл, не разуваясь. За ним тянулся запах чужих духов, сладкий и навязчивый, как реклама в торговом центре. Он не сел за стол. Остановился в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и сказал: — Галь, нам надо поговорить. Ей было пятьдесят три. Она работала бухгалтером в строительной фирме уже семнадцать лет. Каждое утро вставала в шесть, варила кашу, гладила ему рубашки, проверяла, не забыл ли он ключи. Тридцать лет она делала это на автомате, как дышала...

Она стояла в прихожей и не разувалась. Это был первый знак. Галина Петровна никогда не снимала сапоги у порога просто так. Если разувалась, значит, пришла надолго, будет пить чай, рассматривать шторы и объяснять, почему я неправильно мою полы. А если стоит в обуви, значит, разговор будет короткий. И жёсткий. Я вытерла руки полотенцем. На пальцах ещё оставался запах чеснока, я готовила курицу по рецепту, который мне дала мама. Не свекровь. Мама. Это важное уточнение, потому что Галина Петровна считала, что я вообще не умею готовить...

Борщ стоял на столе уже минут двадцать. Галина смотрела, как пар над кастрюлей становится тоньше, прозрачнее, пока не исчез совсем. Она знала, что Зоя Павловна приедет. Та всегда приезжала в августе, когда яблони начинали гнуться от антоновки и воздух на участке пах так, будто кто-то разлил сидр прямо на траву. Приезжала без звонка. Ставила сумку у калитки, оглядывала грядки и начинала командовать. Двенадцать лет подряд. - Галя, ты зачем помидоры так подвязала? Они же задохнутся. Это было первое, что она сказала, переступив порог веранды...

Галина подписала бумаги в четверг, а в пятницу купила торт. Медовик, как Костя любил в детстве. Она несла его по улице в пакете и улыбалась так широко, что встречная женщина с коляской посмотрела на неё с подозрением. Шестьдесят два года, а радость была такая, будто не квартиру отдала, а получила что-то взамен. Хотя взамен ничего не было. Просто облегчение. Просто мысль: теперь мальчику не придётся бегать по нотариусам, собирать справки, ждать полгода. Всё чисто. Всё у него. Костя позвонил вечером...