Клуб психологини

Галина Петровна позвонила в среду, в половине восьмого утра. Рита ещё не успела налить кофе, а голос свекрови уже звенел в динамике, как будто та репетировала всю ночь. - Маргарита, мне нужна выписка. Из домовой книги. На квартиру. - Какую квартиру? - Нашу. На Ткацкой. Ты же там прописана, вот и закажи. Рита поставила чайник на плиту и прижала телефон плечом к уху. Пальцы сами потянулись к краю полотенца, сложенного на крючке у мойки. - Галина Петровна, зачем вам выписка? - Это не твоё дело, Маргарита...

Лена увидела забор первой. Он был зелёный. Не тот серый, с отслоившейся краской и ржавыми гвоздями, который они с Димой каждый год собирались покрасить и каждый год откладывали. Ярко-зелёный забор, блестящий на солнце, будто его только что облили свежей эмалью. Что, собственно, и произошло. - Дим, - сказала она, не поворачиваясь. - Ты видишь? - Вижу, - ответил он глухо, будто ему сдавили горло. Они стояли у калитки, которая теперь открывалась без скрипа. Две недели назад, когда уезжали в Анапу, петли выли так, что соседский кот каждый раз шарахался в кусты...

Чемодан был тяжёлый. Наташа это поняла по звуку, с которым он ударился о порог. Галина Петровна стояла в дверях, придерживая сумку на плече, и улыбалась так, будто приехала на курорт. За её спиной таксист уже разворачивался во дворе. — Наташенька, принимай гостью, — сказала она бодро. — Я надолго. Слово «надолго» повисло в воздухе. Наташа почувствовала, как внутри что-то сжалось, но улыбнулась в ответ и отступила, пропуская свекровь в коридор. Андрей был на работе. Он ничего не говорил о приезде матери...

Я разложила три папки на кухонном столе в четверг, в шесть утра, пока Гена ещё спал. Жёлтая, синяя и прозрачная с красной защёлкой. Каждая весила не больше ста граммов, но вместе они тянули на двенадцать лет совместной жизни. Чайник закипел. Я налила кипяток мимо чашки, на столешницу. Вытерла, налила снова. Руки не тряслись, нет. Просто голова была занята другим. Вы когда-нибудь готовились к разговору так, будто идёте на экзамен? Не потому что боитесь провалить. А потому что знаете: без подготовки вас не услышат...

Галина нашла конверт случайно. Он лежал в кармане зимней куртки Виктора, которую она собиралась отнести в химчистку. Внутри была выписка из ЕГРН. Их дача в Малаховке, шесть соток с домом, теперь принадлежала Нине Павловне Сорокиной. Свекрови. Галина перечитала бумагу четыре раза. Потом села на табуретку в прихожей и просидела так минут двадцать, держа конверт на коленях. Куртка лежала на полу. Она на неё не смотрела. Им обоим было по сорок семь. Женаты двадцать два года. Двое детей, старшая Лена уже в университете, младший Костя заканчивает девятый класс...

Карта пришла по почте в среду. Обычная зелёная карта Сбера, на которую через три дня должны были упасть первые декретные. Вера достала её из конверта, повертела в руках и убрала в карман халата. А вечером за ужином Галина Петровна сказала фразу, которая запустила всё. «Верочка, ты карту-то Серёже отдай. Он разберётся, куда лучше потратить». Серёжа, муж Веры, в тот момент резал хлеб и не поднял глаз. Он вообще редко поднимал глаза, когда мать говорила о деньгах. Привык. Вера промолчала. Положила себе салат, налила компот дочке...

Галина стояла у плиты и помешивала борщ, когда услышала щелчок замка. Виктор вошёл, не разуваясь. За ним тянулся запах чужих духов, сладкий и навязчивый, как реклама в торговом центре. Он не сел за стол. Остановился в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и сказал: — Галь, нам надо поговорить. Ей было пятьдесят три. Она работала бухгалтером в строительной фирме уже семнадцать лет. Каждое утро вставала в шесть, варила кашу, гладила ему рубашки, проверяла, не забыл ли он ключи. Тридцать лет она делала это на автомате, как дышала...

Она стояла в прихожей и не разувалась. Это был первый знак. Галина Петровна никогда не снимала сапоги у порога просто так. Если разувалась, значит, пришла надолго, будет пить чай, рассматривать шторы и объяснять, почему я неправильно мою полы. А если стоит в обуви, значит, разговор будет короткий. И жёсткий. Я вытерла руки полотенцем. На пальцах ещё оставался запах чеснока, я готовила курицу по рецепту, который мне дала мама. Не свекровь. Мама. Это важное уточнение, потому что Галина Петровна считала, что я вообще не умею готовить...

Борщ стоял на столе уже минут двадцать. Галина смотрела, как пар над кастрюлей становится тоньше, прозрачнее, пока не исчез совсем. Она знала, что Зоя Павловна приедет. Та всегда приезжала в августе, когда яблони начинали гнуться от антоновки и воздух на участке пах так, будто кто-то разлил сидр прямо на траву. Приезжала без звонка. Ставила сумку у калитки, оглядывала грядки и начинала командовать. Двенадцать лет подряд. - Галя, ты зачем помидоры так подвязала? Они же задохнутся. Это было первое, что она сказала, переступив порог веранды...

Галина подписала бумаги в четверг, а в пятницу купила торт. Медовик, как Костя любил в детстве. Она несла его по улице в пакете и улыбалась так широко, что встречная женщина с коляской посмотрела на неё с подозрением. Шестьдесят два года, а радость была такая, будто не квартиру отдала, а получила что-то взамен. Хотя взамен ничего не было. Просто облегчение. Просто мысль: теперь мальчику не придётся бегать по нотариусам, собирать справки, ждать полгода. Всё чисто. Всё у него. Костя позвонил вечером...

Галина увидела это случайно. Телефон Олега лежал на подлокотнике дивана экраном вверх, и смс пришло ровно в тот момент, когда она протянула руку за пультом. Операция по карте *7294. Списание 4 200 руб. Баланс 31 740 руб. Она знала все их карты. Зарплатная Олега, её дебетовая, общая кредитка, которую они завели на ремонт ванной и так и не закрыли. Четыре последних цифры каждой она помнила наизусть. Семь-два-девять-четыре не было ни на одной. Олег вышел из душа, вытирая голову полотенцем. Капли падали на паркет, и Галина почему-то смотрела именно на них, а не на мужа...

Чемодан стоял в прихожей, бордовый, с оторванной биркой на ручке. Не новый, но крепкий, из тех, что покупали ещё в девяностых на вещевых рынках. Марина обошла его, как обходят лужу на тротуаре, и ничего не сказала. Галина Петровна приехала в пятницу. На юбилей зятя, сорок лет, круглая дата. Поезд из Саратова, четырнадцать часов в плацкарте, пирог с капустой в фольге и банка вишнёвого варенья, закатанного в августе. - Маринка, я немного, на три дня, - сказала она с порога, обнимая дочь одной рукой, потому что во второй держала пакет с пирогом...