Blazch

«Я хотел бы ветpом быть и над землей лететь К солнцу в снегах. Я хотел бы в небе спать и сны о нем смотpеть, Сны в облаках. Hо, ты сказала мне: "Это мечты, И ничего в них нет," Вот и все, что сказала мне ты.» 1994 год, я, пятиклашка, в детском лагере «Североморец» под Геленджиком. Я помню постоянную высокую влажность, на столько высокую, что в первое время было непривычно лежать на влажном постельном белье. В прикроватных тумбах, если не перебирать одежду она иногда шла плесенью. Детский лагерь был к тому времени разделен на две половины, одну жилую, вторую законсервированную как память о богатом советском наследии...

Под ногами скользкие, покрытые влажной слизью бетонные плиты, круто скатывающиеся вниз к воде. У ее кромки крупная галька и редкие бетонные берегоукрепительные кубы. Тихая вода канала и шорох у самой кромки. Водная гладь чиста. Они аккуратно соскальзывают вниз и медленно идут вдоль берега. Она в черной кожаной куртке, джинсах и суровых ботинках. Смоляные волосы затянуты сзади резинкой. Издалека гудок баржи – сигнал о снятии с якоря. Она смотрит вдаль на баржу, он на нее. - Чем будешь заниматься на выходных?  - спросила она не оборачиваясь. - Куча дел, - он делает тяжелый выдох, словно вытирая рабочий пот, - даже не знаю с чего начать, а ведь надо же все и успеть...

Страшен не сон, а его толкование. Александр Климов* Вы когда-нибудь испытывали гипнагогию? Сонный паралич? Страх, что вы застряли где-то посередине. Сознание пытается вернуться в реальность, ударить себя по щекам, вцепиться в явь, а ваше тело, искушаемое слабостью, тянет назад, в сон. И иногда вы не знаете, а не поменяло ли Зло сон с явью местами, и вы сами затягиваете себя не на ту сторону? Через сколько вылет? – безликий родственник, стоял у сумки, смотря как я впопыхах собираю вещи и ищу паспорт. - Через час, но я уже опаздываю. Я стою у писсуара в туалете аэропорта и долго обильно мочусь. Сзади меня молчаливая очередь - зомби с пустыми и хмурыми лицами покорно ждут своей очереди...

Стальной зеленой бусинкой по блестящим на утреннем солнце рельсам быстро бежал, постукивая пассажирский поезд. Бурый кожзам на половину сверху прикрывал окно. В просвете мелькали столбы часовые и редкие деревья на противопожарной полосе. На столе чайные принадлежности и атлас железных дорог в фиолетовой обложке. Папа сверял маршрут по указателям, поглядывая в атлас. -Проснулся? – папа поднял штору и в купе хлынуло холодное северное солнце, - скоро будет река Черная, а дальше Коноша-1. Фланелевая рубашка и синие штаны, папа свежевыбрит...

Хмурые бетонные остовы выхватывал из темноты яркий лунный свет. Близлежащие черные окна щерились. Тут и там тусклые язвочки уличных фонарей. Мокрый асфальт превратился в лунную дорожку, которая уходит в ночную мглу бесконечности. На улице звенит полная тишина, тяжелый воздух насыщен водой. Синяя школьная форма, черные ботинки, красно-белая нашивка на рукаве в сумраке отдавала кровью. Удалов стоял на угловом крыльце продленки для первоклашек средней школы. Тяжелая деревянная дверь была закрыта. За большим окнами мрак. Удалов стоял и вслушивался, приоткрыв рот, стараясь не мешать себе дыханием. Полтора...