Старый питерский бродяга

После нас... Глава 1. В котелке аппетитно булькали грибы. Солнце катилось за горизонт, окрасив небо в алый. Ветер принес запах трясины и урчание проснувшихся болотных тварей. Не стоит на ночь глядя заходить в Ведьмины болота, если хочешь дожить до рассвета. Что там происходит никому не ведомо. Если и были смельчаки, то уже не расскажут. Либо сгинули, либо умом тронулись, те что вернулись. Закат застал Медведя у самой границы Ведьминых болот. Здесь и решил он заночевать. Место спокойное, из мутантов только если Кот-Баюн встретится. Баюн он, потому что речь человеческую воспроизводит. Идет себе охотник и вдруг слышит просьбы о помощи или просто что то вроде- Брат погоди! И словно рысь с высокого дерева или с какого другого места прыгает на загривок, когда неаккуратный путник подойдет на зов или остановится. Чем хороши белые ночи, так это тем, что темнеет позже и ненадолго. Можно при желании и Ведьмино болото перейти. Благо оно небольшое. Бывший парк. Заболотился совсем после Великой войны. А Ведьмино, потому что странные дела происходят. Голоса в голове, хохот, смех женский. Что за твари с темнотой просыпаются, никто не знает. А вот и грибы поспели! Готово! Пора ужинать и на боковую. Местечко для ночлега хорошее - какое то старое одноэтажное здание. И дверь в придачу целая, железная. После ужина сон Медведя быстро срубил. Но спал как всегда беспокойно, руки держал на старом обрезе. То и дело просыпался, разбуженный стонами да хохотом с болот.

Борису Рыжему. Звезды, вы мои звезды, Кто вас так щедро рассыпал? Кто так решил изначально, Что можно по вам возвращаться? Через пески пустыни, Через сушняк и делирий, Через проекцию света, Не сосчитавши мили. Небо, ты мое небо, Кто натянул так низко? Я у тебя еще не был И не был еще так близко. Завтра я буду дома, Завтра проснусь счастливым. Как это все знакомо, Как это все тоскливо.

Сколько песен не пой, Все равно тишина лучший критик. Сколько дни не считай, Все равно же пропустишь один. И хоть небо в стихах, Все равно оно как то нас видит. И блуждаешь озябший В лесу из домов и машин. Кому пост, кому хлеб, Кому дождь да ночная дорога. Кому тьма, кому свет , Кому чудо дожить до утра. Ну а мне б еще гроз, Ну а мне бы пройти хоть немного И увидеть, что будет в конце После взмаха пера. Сколько дней не живи, Все равно ты в конце удивишься. Сколько неба не пей, Не напиться его никогда. И хоть плачь, хоть кричи, Ничего уже не повторится. Остается бродить Словно пьяный, смотря в небеса. Кому жизнь, кому Бог, А кому бесконечные муки. Словно все сорок дней Ты спасался одною водой. Саша спел как то раз, Что шуты умирают от скуки. Так пляши скоморох! Даст Бог, свидимся после с тобой...

Так и ходил бы, бродил, В небо смотрел, тополя обнимал, Слушал бы песни зимы Про мерзлых мостов вековую печаль. Так и бродил бы себе В радостном свете старухи-луны, Мимо заброшек с глазницами окон. Если вглядеться, в них звезды видны. Так и ходил бы, бродил, В мороках, словно романтик-шатун Старыми парками, зимними тропами, Мимо залива серебрянных струн. Так и бродил бы себе, В белое небо смотрел как дурной, Да обнимал тополя Старым бродягой балтийской зимой.

Я знаю, есть место, где больше никто не уйдет И все наши сны воплотятся в далеких мирах. Нам выпал по жизни последний счастливый билет- На тот паровоз, с остановкой в бескрайних садах. Мы те, кто мы есть, нам не чужды ни радость, ни гнев. Нас всех иногда режет горе и душит тоска В том месте все наши и мы, у него мертвых нет. Живем и храним этот свет от гудка до гудка. Я знаю, есть место, где больше никто не умрет, Там сны воплощаются в свет, что рождается в нас. И вечно живые и вечно любимые мы Храним этот свет, ничего никогда не боясь.