Ручьёвка. Ярко о культуре

Библиотекарь Ручьёвки Анна Литвинова о книге Мариссы Мейер: Всем знакомо выражение: "Злодеи - это лишь жертвы, чьи истории не были рассказаны". И эту фразу ещё раз подтверждает книга "Кто на свете всех прекрасней?" Вообще, весь цикл Лунных хроник – это интерпретация известных еще с детства сказок, но немного в другом оформлении, можно сказать, что все повествование происходит в какой-то альтернативной реальности. Вся серия представлена в очень красивых и ярких обложках, которые тут же привлекли мое внимание. Не читая отзывы, я решила познакомиться с Лунными хрониками и выбрала самую тоненькую книгу из всех. И вот тут не совсем понятно, повезло мне или нет, но это оказался спин-офф ко всему циклу. Итак, автор рассказывает историю превращения милой и наивной принцессы Леваны в злую королеву Луны, которая к слову, является главной антагонисткой Лунных хроник. Сказать однозначно понравилась мне книга или нет, я не могу, но она точно оставила после себя яркие эмоции. На протяжении всей книги поступки главных героев, а особенно Леваны, вызывали у меня какой-то внутренний протест и возмущение, но это, скорее всего, говорит о том, что автор хорошо проработал характеры персонажей, и все что они делают (я бы даже сказала - вытворяют), не противоречат их представлениям о себе и о мире в котором живут. Но это не мешает осознать трагичность судьба принцессы Леваны – проблемы в семье, серьезная травма детства и вся жизнь под маской. Вызвала ли ее история жалость? Да! Достаточно ли было этого чтобы стать тем монстром, которым она стала уже в конце книги? Вот это уже решит каждый для себя сам!

Библиотекарь Ручьёвки Екатерина Нуждина о романе Майкла Каннигема "Часы": Этот роман в идеале нужно читать просле прочтения "Миссис Дэллоуэй" Вирджинии Вулф. Потому что Каннингем смог наполнить свой текст множеством явных и не очень отсылок. Образ Вулф и её героини связывает три истории, рассказанные писателем в рамках одной книги. Каннингем использует приемы постмодернизма для того, чтобы написать на удивление искреннюю книгу. В "Часах" ощущается искренняя любовь. Каннингема к творчеству Вулф, но не только. Любовь партнеров, любовь друзей, сыновняя любовь. И искреннее сочувствие своим героиням и героям, которые хотят сбежать из своей жизни, которых надламывает разрыв между их внутренним самоощущением, и тем положением, что они занимают в реальности. "Часы" - роман одновременно грустный, но включающий в себя чудесные проблески жизнелюбия: "А в качестве утешения нам даётся час там, час тут, когда, вопреки всем обстоятельствам и недобрым предчувствиям, наша жизнь раскрывается и дарит нам всё, о чём мы мечтали, но каждый, кроме разве что маленьких детей (а может быть, и они не исключение), знает, что за этими часами обязательно придут другие, гораздо более горькие и суровые. И тем не менее мы любим этот город, это утро; мы - постоянно - надеемся на лучшее".

Библиотекарь Ручьёвки Екатерина Нуждина о сборнике Вирджинии Вулф: Несмотря на то, что с творчеством Вирджинии Вулф я была знакома с университетских времен, но книги её тогда оказались мною недоосмыслены. Повторное же знакомство удалось гораздо лучше. Меня покорил психологизм Вулф: характеры её персонажей складываются из мелочей, мимолетных впечатлений, непосредственных реакций. Читателю приходится самому всматриваться в зыбкие отражения психологических портретов персонажей, а не получать готовое логичное объяснение тех или иных движений их душ. Вирджиния Вулф многое сделала для дальнейшего развития женского письма. В литературе, написанной мужчинами, часто женский персонаж - это скорее функция, чем живой человек. Следуя такой логике и героини Вулф: миссис Деллоуэй и миссис Рэмзи, могут показаться мещанками, привилегированными красавицами, излишне сосредоточенными на внешнем, на мелочах жизни. Но на самом деле в них есть сложность, есть надлом. Ведя за собой в своих наблюдениях, Вулф показывает читателю недостатки поверхностных суждений. Проза Вулф - это не только интересные характеры, но и рассуждения о времени и памяти, о сложности человеческих отношений, об опыте переживания утраты, о сущности искусства и о многом другом. Приступая к прозе Вулф, нужно осознавать, что это тот тип литературы, где не первый взгляд ничего не происходит. Здесь мало каких-то ярких сюжетных поворотов. Но стоит настроиться на другой тип восприятия - и творчество Вулф раскроется для вас.

Библиотекарь Ручьёвки Екатерина Нуждина о золотой классике антропологических исследований: Впервые о "Золотой ветви" я услышала ещё во время учебы в университете: отрывки из работы Фрэзера мы изучали в рамках курса "Устное народное творчество". И тогда рассказы об обрядах первобытных людей не показались мне чем-то интересным. Но зато теперь, когда с опозданием на 9 лет интерес к мифологии у меня все-таки проснулся, я знаю, к кому обращаться - спасибо обширным рекомендательным спискам филфака. Впечатления от книги можно назвать смешанными. Конечно, это очень интересно и занимательно. Особенно производит какой-то взрыв в сознании осознание того, насколько люди всех эпох изо всех уголков планеты похожи. Если мы отринем культурные наслоения, способ мышления и психология всех людей окажутся одинаковыми. Это подтверждают постоянно повторяющиеся у абсолютно непохожих друг на друга народов обряды, сюжеты и верования. Это общее - магическое мышление, и его проявления можно обнаружить даже в поведении наших современников (вспомним о недавнем обострении веры в эзотерику и всякие марафоны желаний). Но при этом такая насыщенность текста способна и утомлять. Над "Золотой ветвью" я засела ещё в мае, и вот только к октябрю этот масштабный труд мне покорился. Конечно, это чтение не для всех, и даже всего рода испытание (обряд инициации, если хотите). Но если вам интересна жизнь первобытных народов, мифология, научный подход к феноменам магии и религии, то "Золотая ветвь" обязательно должна появиться в вашем списке для чтения.