Чудны дела твои...

К БАТЬКЕ  Отпусти меня маменька к батьке, тяжело ему там без меня, они гибнут - кто даст им патронов, их осталось немного - раз, два. Я б прополз по оврагам и сыпям, тайно и быстрее ужа, я бы батьку припасом насытил, я бы весточку снес от тебя. Отпусти меня маменька к батьке, ранен он, кровь сочится с плеча, он конечно ещё будет драться, но не долго - неважны дела. Я б ему подложил под повязку крепких трав - что земля нам дала, те, что ты под луной собирала и с молитвой сушила три дня. Отпусти меня маменька к батьке, в чёрном поле он смотрит - туда, где вчера ещё птицы летали, а сегодня небесная тьма. Я б закрыл его ясные очи, чтоб они не пришлись воронью, я б его схоронил в бугорочек, чтобы он не достался врагу. Отпусти меня маменька к батьке, вижу я его в белом раю, дай мне силу с врагами подраться, а иначе мне с чем быть к нему. Я уже третий день в рукопашной, рук не чую, но гадов душу, чую только тебя за спиною и отца - когда вижу, кричу.

ВЕЧЕРКОМ   Тёплый вечер, у окна стоишь, в мечтах, со звёздами летишь. Лицом задумчива, светла или решительна, умна. Глаза - горящий изумруд, задор, искру в себе несут. Скачет в них весёлый бес - посланник сказочных чудес. За этим профилем лица я вижу дерзкого мальца - судьба и вечность ни почём, владеет лихо он мечом.   Отброшенный с оконных штор на грудь и плечи лёг узор, в лучах луны очерчен стан, к ногам припал седой туман.   И это всё тебе одной в награду брошено луной.   Я верил Вам, я Вас любил, но в тот промозглый понедельник на небосводе не сошлась дуга светил. И я предстал пред Вами, как бездельник.   И видит Бог, всё сделал я, чтоб Вы ни в чём не огорчились. Да, видно такова судьба моя: - в то утро Вы и холод слились. Ваш приговор суров и справедлив, куда ни кинь - пещера, но за приливом следует отлив и я надеюсь вновь вернётся к Вам, ко мне святое слово - ВЕРА.   Я, так часто тебя вспоминаю - мне теплее, когда мы вдвоём, по бокалам чаи разливаем и в прикуску баранки жуём. Я всё думаю и понимаю. Я наверно дурак дураком - для чего по бокалам чаи разливаю, мне б вино, вместе с ней, вечерком.

Именины  Однако, я совсем замёрз, озябли мои губы, я в остановку телом врос, стучат морзянку зубы. Тебя, красивая, всё нет, ты дома, у камина под абажуром, мягкий свет, в ногах пушистая скотина. Какая ты, вся из чулок, из шляпок тонких кружев, из шёлковых кружочков на просвет и на обед, на ужин Икра зернистая, букет бездушных, душных лилий и кислое, всё время... нет... капустой в яблоках на именины. Однако, я совсем промёрз, пойду, налью чего, задую свечи и чтоб не глыкать душных слёз прикончу этот вечер.

Полотном  Конечно - это сумерки седые включили лампы за окном второго этажа, чтоб молодые смогли поужинать вдвоём. На светлой скатерти, напротив, тарелки тонкого стекла, дымящийся на них картофель с лучком, и вроде вся еда. Нет, молока ещё пол литра за занавеской, на окне, в честь праздника восьмое марта, колхоз всем женщинам, семье. К ней грамоту, для - значит шику, с прекрасными словами долго жить, вот платье - скромненько пошито, так хочется, быстрей, кружить. Всё позабудется - лишь вспомнится, как танцевали двое за окном, весна и сумерки - потом утроится и сложится красивым полотном.