About the Film: канал о фильмах

Я выдала ключей больше, чем помню лиц. Пятнадцать лет за этой стойкой – это несколько тысяч путёвок, несколько тысяч первых дней, несколько тысяч «добро пожаловать» с одной и той же интонацией. Я научилась улыбаться при передаче ключа так, что это стало частью меня – как манера держать спину прямо или складывать руки ровно на столешнице. Санаторий называется «Лесной берег». Он стоит в сосновом бору, в двадцати километрах от города, и люди сюда едут лечиться и отдыхать. Сезон – с мая по октябрь....

Второй день я принимала вещи. Первый прошёл так, что я почти не запомнила его. Руки двигались, рот говорил «сюда», «это туда», «имя назовите, пожалуйста», а голова была как будто чуть в стороне – наблюдала за руками с некоторым удивлением, что они знают, что делать. На четвёртый день после прорыва дамбы организаторы сказали, что нужны люди – я пришла. Потому что три дня сидела у себя в квартире, смотрела в окно на улицу, где воды уже не было, но следы оставались – тёмная полоса на штукатурке нижних...

Я знаю голоса лучше, чем лица. За восемь лет работы в регистратуре это стало второй природой. Кто звонит сердито – обычно сам болен и напуган, просто не умеет сказать. Кто говорит тихо – или очень пожилой, или очень несчастный. Кто уточняет дважды одно и то же – тревожный, таким надо повторить медленно, без раздражения. Я не думала, что это что-то значит. Просто работа. *** Алексей Борисович позвонил в первый раз в начале сентября. – Добрый день. Мне нужно записать маму к терапевту. Тамара Ивановна Жукова, сорок восьмого года...

Я опоздала на семь минут. Не потому, что не успевала. Соня в прихожей долго не могла найти второй ботинок, а потом нашла его под батареей и очень этому обрадовалась, хотя я бы на её месте не делала из этого событие. И вот теперь я стояла у двери актового зала и смотрела в узкую щель: люди уже сидели, учительница что-то говорила у доски, а свободных мест оставалось три. Два крайних, у прохода. И одно – в середине ряда, рядом с мужчиной в тёмной куртке. Крайние – значит постоянно вставать, когда кто-нибудь пробирается мимо...

Крюк был почти нормальным. Почти – это и значит «не нормальный». Марина потянула цепь, качели отозвались привычно – скрип пошёл не снизу, не с опоры, а сверху. Она подняла голову. Левый крюк. Резьба чуть сошла с посадки, держится, но ещё пара недель – и кто-нибудь повиснет на нём всем весом. Дети весят мало. Но падают – как все. Она открыла планшет и начала заполнять акт. Шесть лет по площадкам, и каждый раз одно и то же. Пишешь предписание – ждёшь исполнения. Иногда чинят за неделю, иногда за месяц...