Психология через истории | Рассказы

Я подняла бокал с шампанским и улыбнулась всем двумстам гостям на золотой свадьбе своих свёкров. Саша стоял рядом, бледный как полотно, а его мать — та самая железная Валентина Петровна — медленно осознавала, что только что произошло. — За вас, дорогие мои! — произнесла я громко и чётко. — За пятьдесят лет брака, в котором Валентина Петровна научила своего сына главному: жена — это обслуга. Правда, Сашенька? Зал замер. Кто-то нервно хихикнул. Валентина Петровна побагровела. А началось всё три месяца назад...

Мне шестьдесят три года, и я никогда не думала, что мой сын будет смотреть на меня так, будто я — таракан, заползший на его кухню. — Неделя, — сказал Андрей, не отрываясь от телефона. — Неделя — и вон из моего дома. Он даже не поднял глаз. Сидел за столом, который я купила двадцать лет назад на деньги от проданных серёжек — маминых, золотых, с изумрудами. Потому что мальчику нужна была мебель в первую квартиру. Мальчику всегда что-то было нужно. — Андрюш, — я стояла в дверном проёме кухни, и почему-то первое, что я почувствовала — не боль, а холод кафельного пола через тонкие тапочки...

Я стояла в дверях кухни и смотрела, как чужая женщина ест из моей тарелки. Из той самой, с голубыми незабудками, которую я привезла из Чехии — единственный сувенир за десять лет совместной жизни, на который Костя не сказал «дорого». Золовка Рита подняла на меня глаза, прожевала и улыбнулась. — О, Лена проснулась. А я тут твой творожок доедаю, ты не против? Я была против. Я была против всего, что происходило в моей квартире последние три недели. Но я промолчала, как молчала всегда. Налила себе чай...

Я стояла посреди отцовского дома с нотариальным актом в руках и смотрела, как мой младший брат Виктор загружает последние вещи в машину. Мама сидела рядом с ним на переднем сиденье, отвернувшись к окну. — Ты мне никто, — повторила она громче, когда я подошла к машине. — Слышишь? Никто! У меня есть только один ребёнок — Витя. Три года. Три проклятых года я вытаскивала её из паралича после инсульта. А теперь стою с документами о праве собственности на дом, который она только что переписала на брата...

Я поджёг квартиру отчима. Да, мне пятнадцать, да, это поджог, и да — я ни о чём не жалею. Сейчас сижу в кабинете следователя, а мама плачет в коридоре. Но если бы вы знали, что произошло три дня назад, вы бы меня поняли. Три дня назад. Вторник. 18:43 Я возвращался из школы позже обычного — была допа по математике. Ключом открыл дверь и застыл. В прихожей стояли женские сапоги. Новые. Дорогие. Не мамины. — ...забирай свой хлам и проваливай — ты мне больше не жена! — голос Серёги, моего отчима, доносился из кухни...