Андрей Шевченко. Поэзия и Музыка.

Старость приходит не стуком костылей, нет, она прокрадывается шёпотом, жмурит лампы памяти и перетягивает занавески между «было» и «уже не будет». Мы просыпаемся однажды утром и понимаем, что наше дыхание стало короче, чем тени на стене, а паузы между мыслями — длиннее, чем когда-то казались целые каникулы. Отбрасываются лишние слова, словно сухие листья: они шуршали в разговорах, но теперь бесполезны, потому что в тишине мы различаем смысл громче любого крика. Радость всё ещё заходит на огонёк, но её шаги приглушены пылью воспоминаний...

Когда я закрываю глаза, пространство смыкается не тьмой, а прозрачностью: бесконечная, едва слышная вибрация, как дыхание древних звёзд, растягивает мгновение. Там, в безмолвном центре, я ощущаю собственную гравитацию — тонкую, но настойчивую тягу быть. Мой внутренний космос не знает геометрии телескопов; он слагается из воспоминаний, смеха, утреннего воздуха, ожидания письма, дум о тех, кого люблю. Каждая эмоция вспыхивает крошечным солнцем, и я странствую среди них, не боясь сгореть, потому что именно пепел пережитого удобряет новые галактики чувств...

Старый дед Григорий сидел на крыльце своего домика, глядя на закат. Солнце, словно огромный алый шарик, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона. В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь легким шелестом листьев на ветру. Григорий вздохнул, вспоминая свою долгую жизнь. Сколько всего он пережил: радости и печали, победы и поражения, любовь и утраты. Но сквозь все это неизменно светила одна вещь – свет жизни. Он вспоминал свою юность, полную энергии и азарта...

Я вступаю в рассветный лес, где дыхание земли скользит в воздухе прозрачными лентами. Каждая птица молчит, словно слушает невыразимую музыку, струящуюся из-за пелены. Глубокий туман поднимается не из болота, а из-под тонкой коры моего сердца, откуда просачивается нечто древнее и забытое. Я иду дальше, и мир теряет привычные контуры, растворяясь в жемчужной мгле. Каждое дерево превращается в зеркальное эхо моей собственной тени, а корни шепчут имена, которых никогда не было в человеческой речи. В сердцевине тумана глушь вдруг раскрывается звоном пустоты...

Долго плакавший за стеклом дождь будто выстукивал мой жизненный ритм, освобождая сердце от застывших признаков вины. Каждая капля — ладонь незримого друга, осторожно вымывающая шёпот когда-то сказанных, но так и не принятых прощений. Я слушаю этот бесконечный соло-сьют и понимаю: погода умеет быть честнее, чем мы. Ветер, уставший от собственного отсутствия, сбивает листья в причудливые арабески, словно хочет собрать рассыпанное письмо, которое мы написали друг другу и разорвали в спешке. Серые тучи...