Витя Еким(Стихи)

Меня поглотило отчаянье, Как тьма бездонная — волна. И нет в груди воспоминанья О том, что солнце светит нам. В руке чернила — словно сажа, И слёзы капают на лист. Пустая комната подскажет, Что прежних радостей не числь. Во мне звучит одна стихия — Глчухой и безысходный гул. И нет молитвы, нет Мессии, Лишь ветер, что углы задул. Но в этой тьме, сквозь боль и пламя, Стих сам ложится, как заплата. И я, сжигаемый отчаяньем, Шепчу: «А это — не утрата. Это — честная расплата За ту любовь, что жила в нас. За каждый взгляд, за все закаты, За облаков летучий час». Пусть тяжесть давит, будто камень, Пусть сердце стынет, словно лёд. Я вынесу её упрямо — Ведь каждый новый стих спасёт. И, может, там, за гранью стона, Где воздух режет, словно нож, Мне отзовётся тихим звоном Надежда, что отчаянье пройдёт.

Уж прошло десять лет, Как в пустыне скитаний и встреч. Не твое отраженье в окне, Не твой смех, что пытался сберечь. Я искал тебя в ранней росе, В переулках вечерней зари, В тихом шепоте спящих ветвей, В забытых дверях контори. Но портрет на ветру не возник, Лишь туман над рекою висел. Десять зим отцвели без реликв, Десять весен без просьб и без тел. Ты, быть может, в другом городе шла Под таким же беззубым дождём И тебя эта грусть обвела, И мы оба не знали о том. Только эхо в груди отдаёт Непришедшее, смутный обман — Будто парус, что в море везёт Никакого желанья к берегам. Уж прошло десять лет, И надежда, что ржаво звенит, Стала тенью от дальних планет, Что в ночи без тебя не горит. Я не встретил тебя. Не судьба. Лишь прохожих чужие черты Это вечность иль просто судьба Без начала и без полноты.

Пустынный пляж, где стынет пена, И одиночества волна Так тихо шепчет мне с изменой: «Зачем надежда нам дана?» Мы два обломка, два цунами, Что мир telah menghancurkan t'lah, И два немых, немых в драме, Зовем друг друга на словах. Мой взгляд встречает твой, как эхо, В беззвучной, тягостной мольбе. Звучит в ночи тоскливое «успеха», Что так ничтожно, как в судьбе. И пусть не станет нас двоих Одна неведомая боль. Мы в мире этом, средь других, Лишь обреченные на роль.

Я свободный, но пустой внутри, Как дом, чьи двери настежь распахнуты, Где эхо шагов в залах говорит Лишь о пространстве, что давно минуто. Моя свобода — ветра резкий взлёт, Что мчит, не зная берегов и цели, О, этот странный, тягостный полёт Без точек на земле, где б прилетели. Как лодка без балласта средь валов, Я кренюсь от любого дуновенья, И пустота звучит в душе часов, Измеривших лишь пустоту теченья. О, бремя лёгкости, что давит груз! Я полон лишь возможностей бездонных, И тишина внутри гортани грызёт, Как холод в комнатах безумно просторных. И слышу я, как в этой пустоте Рождается незримое томленье, Чтоб заполнилось чем-то в высоте Бездонное и синее — терпенье.

Не тронется душа, не встрепенётся грудь, И в залах тишины — ненужный, мёртвый хрусталь. Зимой безмолвной стал когда-то пышный путь, И некому теперь сомненья шепнуть: «Не жалуйся». Там, где цвели сады, — холодная зола, И вместо майских рос — седые инеи. Пустая колыбель, забытая скала, Где эхо не несёт ни имени, ни зова. Но в этой пустоте — не скорбь, а лишь покой, Как в зале после бала, где умолк рояль. Не тянется к руке другая за рукой, И в зеркалах — лишь бледный, одинокий овал. Так месяц над рекой, бездонный и немой, Хранит в себе весь свет, но не для чьих-то глаз. В моём сердце нет любви — и в этом нет вины, Лишь осени закон, без гнева, без войны. В груди — простор, что ветру вольном дал приют, Где нет страстей, как нет и горьких слез. Лишь равнодушный взор, что сквозь века плывёт, Звездам холодным вторя, словно груз. Не ищет больше солнце жарких рук, Не ждет от лун прикосновений нежных. Ушедший рой, остался лишь их звук, В песках времен, средь дней прежних, прежних. Так странник, что прошёл все дали мира, Исполнил путь, что был ему назначен. Не слышно больше голоса кумира, И сердце, став пустыней, было мрачно. Но вот в пустыне той, травы пробились, Цветам чужим, даруя новый свет. И мысли, что в молчанье затаились, Поют о том, чего здесь больше нет. Но песня эта — эхо прошлых битв, Не крик души, что жаждет обнимать. Она — урок, что дарит тихий ливень Всё смывшее, что стало уж терять. И в этой чистой, вымытой печали, Есть красота, что превзошла всю боль. Не плачет птица, что в гнезде скучала, Но новым песням свой открыла роль. Так осень, как и зима, приносит мир, Очистив душу от страстей земных. Пусть нет любви, но есть природный пир Покой и мудрость в облике простых. И этот свет, что скрыт в глубинах глаз, Он не для них — он лишь для бытия. Познал я истину, что не боится фраз, В себе нашел свободу, часть себя.