Летопись женских судеб

Геннадий был уверен, что знает о жене всё. Тридцать лет вместе, общий дом, общий счёт. Но когда он пришёл к нотариусу с требованием разделить её пенсию, выяснилось: делить уже нечего. Зинаида поставила чайник и услышала, как хлопнула входная дверь. Не так, как обычно. Тяжелее. Геннадий вошёл на кухню в ботинках. Это было первое, что она заметила. За тридцать лет он ни разу не прошёл дальше коврика, не разувшись. А тут стоял прямо на линолеуме, в грязных осенних ботинках, и держал в руке папку из коричневого кожзама...

Марина думала, что знает Веру двадцать лет. Что подруга придёт и скажет правду. Но правда оказалась совсем не той, которую Марина ждала. Марина сидела на жёсткой скамье и считала плитки на полу. Двадцать четыре от стены до стены, она пересчитала уже трижды. Адвокат что-то говорил, но слова проходили мимо, как поезда за окном её квартиры на Бакунинской: слышишь гул, не разбираешь ни слова. Пальцы сами сжали край сумки. Кожзам был тёплый и чуть липкий от ладоней. Судья листала дело. Страницы шуршали...

Галина Петровна приехала в офис невестки с нотариусом и готовыми документами. Она была уверена, что Рита подпишет всё не глядя. Но Рита двенадцать лет работала в юридическом отделе. Галина Петровна позвонила в домофон ровно в одиннадцать. Рита знала, что свекровь придёт, потому что охранник внизу позвонил на добавочный и сказал: «Тут к вам женщина. С мужчиной. Говорят, по личному». По личному. На работу. В среду. Рита отодвинула клавиатуру, поправила воротник блузки и почувствовала, как холодеют кончики пальцев...

Тамара тридцать лет прожила в доме свекрови, вырастила там детей, похоронила мужа. А потом Зинаида Павловна сказала: собирай вещи. История о том, как женщина без адвоката доказала своё право на стены, в которых прошла вся её жизнь. Тамара стояла на крыльце и считала трещины на ступеньках. Четырнадцать. Она знала каждую, потому что тридцать лет по ним ходила. За спиной хлопнула дверь. Зинаида Павловна вышла, вытирая руки полотенцем, и остановилась так близко, что Тамара почувствовала запах хозяйственного мыла и чего-то кислого, капустного...

Вера случайно увидела доверенность на кухонном столе. До визита к нотариусу оставались сутки. Она действовала быстро, потому что медлить было уже нельзя. Доверенность лежала на кухонном столе, придавленная солонкой. Вера увидела её случайно, когда убирала после завтрака. Она даже не сразу поняла, что это. Бланк с печатью, мелкий шрифт, внизу подпись Славы. А рядом, на салфетке, номер телефона и приписка: «Мам, завтра в 11, нотариус на Ленина». Вера поставила тарелку в раковину. Вода текла по пальцам, но она не закрывала кран...