Летопись женских судеб

Лена узнала в среду. Не от Кости, не от свекрови. От Полины, которой было шесть и которая не умела врать. - Мам, а почему папа прислал фото с пальмами? Она держала в руках мокрую тарелку. Губка упала в раковину, и Лена смотрела, как вода медленно затягивает её, прежде чем ответить. - Покажи. Полина протянула планшет. Костин аккаунт, общий семейный чат. Фотография: бирюзовая вода, белый зонт, край бассейна. На заднем плане женщина в соломенной шляпе. Галина Петровна. Свекровь. Лена увеличила снимок...

Свекровь приехала в четверг. С большим клетчатым чемоданом, пакетом домашних котлет и фразой: «Ну, показывайте, как тут без меня справляетесь». Марина выдохнула, улыбнулась и пошла ставить чайник. Галина Петровна, шестьдесят два года, рост метр пятьдесят восемь, короткая стрижка с мелированием, очки на цепочке. Голос такой, что в подъезде слышно с первого этажа. Говорила она много, быстро, с присказками. Любимая: «Я плохого не посоветую». И ещё одна, которую Марина возненавидела позже: «Мне ж для вас стараюсь»...

Галина вызвала мастера во вторник, между стиркой и обедом. Мастер был молодой, в синей куртке с надписью «Замки-Сервис», пах сигаретами и металлом. Работал быстро. Двадцать минут, два новых замка, три ключа. Она расплатилась наличными, закрыла дверь и села на табуретку в прихожей. Три ключа лежали на ладони. Тёплые ещё от чужих рук. Телефон молчал. Виктор был на работе. Зинаида Павловна, его мать, по вторникам ходила в поликлинику. Никто не знал. Пока не знал. Они познакомились в девяносто восьмом...

Галина открыла ноутбук мужа в двадцать три минуты первого ночи. Не потому что искала. Просто свой разрядился, а ей нужно было проверить запись дочки к ортодонту. Почта была открыта. Вкладка висела с утра, Костя не закрыл. Письма шли столбцом, и Галина уже хотела свернуть окно, когда увидела имя свекрови в теме сообщения. «Про Галю и квартиру». Пальцы замерли над тачпадом. Она не стала открывать. Встала, налила воды из фильтра, выпила в два глотка, поставила стакан на стол. Вернулась. Письмо никуда не делось...

Ключ повернулся в замке в половине девятого утра. Марина стояла в коридоре в одном полотенце, с мокрыми волосами, и смотрела, как дверь открывается. Галина Петровна вошла, не снимая сапог, с пакетом из «Пятёрочки» в одной руке и связкой бананов в другой. - Доброе утро. Я вам бананы принесла. Лёше нужен калий. Марина прижала полотенце к груди. Пальцы побелели на краях ткани. - Галина Петровна, я только из душа. - Ну и что? Я же не чужая. Она прошла на кухню, зашуршала пакетом. Марина стояла в коридоре и слушала, как свекровь открывает холодильник, цокает языком и переставляет банки...

Рита нашла книжку в воскресенье, когда Зинаида Павловна уже уехала. Маленькая, в потёртой коричневой обложке, она лежала на кухонном столе рядом с солонкой. Сначала подумала позвонить. Потом решила: заберёт в следующие выходные. Свекровь всё равно приедет, как приезжала каждую субботу последние три года, с сумкой продуктов и списком замечаний. А потом открыла. Они познакомились за неделю до свадьбы. Глеб привёз её к матери в Калугу на «смотрины», как он выразился, хотя заявление уже было подано...

Звонок в дверь раздался в половине десятого утра, когда Рита стояла босиком на кухне и намазывала Лёшке бутерброд с маслом. Масло было подтаявшее, хлеб мягкий, и нож скользил легко, почти беззвучно. Лёшка сидел за столом, болтал ногами и ковырял пальцем край клеёнки. Ему было шесть, и он умел ждать завтрак с таким терпением, будто ему шестьдесят. - Мам, там звонят. - Слышу. Рита вытерла руки о полотенце, подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла Галина Петровна. В бежевом плаще, с кожаной сумкой через плечо...