Владимир СКОБЦОВ

В стране, которой алчет чёрт Мог Николай Васильич Гоголь И вряд ли кто-нибудь ещё. Над малоросским фарисейством Горит Адмиралтейства шпиль, Нельзя от Пушкина отречься, Нельзя Отчизну сдать в утиль. Надежда шутит шутки злые И в Назарете под дождём Мы, как на станции в России Перекладных в Россию ждём. Как долго суждено по краю Идти на свет, как на авось, Так воздух пьют, как я читаю То, что спалить не удалось. Чтоб не обжечь ладонь о книжку, Проворен, как слуга Семён, Откроет чёртову задвижку, Тот, кому тысячи имён...

! ПОЗЫВНОЙ ПУШКИН Давай, брат Пушкин, дербалызнем! Надеюсь, ты не перестал? Сердца склоняет к дешевизне Дантес России либерал. Пусть не видать судьбы капризней, Небезупречен идеал, Не все уехавшие слизни, Нам Бродский это доказал. Не дай Господь врагам на тризне Устроить радостный хорал. Не потерять бы в этой жизни, Что в предыдущей потерял. Да, не гусары в чистом поле, Да, камуфло, а не мундир, Но не признали наглой воли Мы тех, под кем дрожит весь мир...

Теперь топонимы "киев", как и "украина" следует писать с маленькой буквы. "Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, но 1919 был его страшней. В ночь со второго на третье февраля у входа на Цепной Мост через Днепр человека в разорванном и черном пальто с лицом синим и красным в потеках крови волокли по снегу два хлопца, а пан куренной бежал с ним рядом и бил его шомполом по голове. Голова моталась при каждом ударе, но окровавленный уже не вскрикивал, а только ухал. Тяжко и хлестко впивался шомпол в разодранное в клочья пальто, и каждому удару отвечало сипло: — Ух… а… — А, жидовская...