Владимир СКОБЦОВ

ПОЗЫВНОЙ ПУШКИН Давай, брат Пушкин, дербалызнем! Надеюсь, ты не перестал? Сердца склоняет к дешевизне Дантес России либерал. Не дай Господь врагам на тризне Устроить радостный хорал. Не потерять бы в этой жизни, Что в предыдущей потерял. Да, не гусары в чистом поле, Да, камуфло, а не мундир, Но не признали наглой воли Мы тех, под кем дрожит весь мир. Пусть шлёт Мазепа не по-детски Своих озлобленных сынов - Есть место всем в степи донецкой, Среди нечуждых им гробов...

Мчится небом всадник бледный, от предчувствия пьянея, если выживешь, не смейся, а не выживешь, не плачь. Знамя клонится на землю и от крови тяжелея, солнце клонится к закату, и в трубу трубит трубач. Книги судеб рукотворны, век бежит строкой короткой, нам бы с Богом жить покорно, нам бы скрипки да валторны, у судьбы калаш и «плётка». На Голгофе всё, как прежде, прокуратор пьёт фалерно, сообщил ЦАХАЛ, из Газы надвигается гроза, на Кавказе, как обычно, режут верных и неверных, аромат востока сладок и коварен, как гюрза. Путь к Голгофе не был узким - коммунизм, царизм, дворянство, свет Голгофы не был тусклым, Страшный Суд не страшен русским, вот вам крест и вот гражданство...

ДЗЕН ПО-АМЕРИКАНСКИ Однажды к Трампу пришёл пингвин и высказал ему свое удивление по поводу того, что его действия оставляют неразрешёнными целый ряд самых важных вопросов: вечен ли мир или ограничен временем, продлится ли жизнь после смерти и существует ли предел человеческой наглости. — Я чувствую недосказанность, — сказал пингвин. — Поэтому я пришёл разрешить мои сомнения. Если же человек чего-то не знает, он должен сказать: «Я не знаю, пингвин». Трамп ответил ему в своей манере с лёгкой иронией: — Что говорил я тебе прежде? Говорил ли я тебе: «Приди ко мне, гули-гули, я хочу научить тебя...

КОЛЕСО АЛУБЫ Гаутама Будда говорил о колесе алубы, к которому мы прикованы, и учил отринуть все вожделения и, таким образом избавившись от желаний, войти в Ничто. Его спросили: — Как это, Учитель? Мы все стремимся отринуть, как ты призываешь, вожделения, но скажи нам, это Ничто, куда мы вступим, примерно то же, что единосущность со всем сотворённым, когда бездумно лежишь в воде в полдень, почти не ощущая тела, лениво лежишь в воде или проваливаешься в сон ночью, машинально пряча сало? Так же прекрасно твоё Ничто или твоё Ничто — это обыкновенное ничто, бессмысленное и беспощадное? Будда долго...

Кто прочен, тот и прожил мало, век нежелезный съел металл, но о коррозии металла стальной век слыхом не слыхал. И век ушедший был бы рад оставить правнуков с наследством, но стали Сталино Донецком и Волгоградом Сталинград. В тепле к чужой беде глухи, Донецк ковал из ГРАДов розы и отливались болью слёзы, и сталью плавились стихи. Мы ржаво медлили с ответом, ответ зачищенный один: сначала всё-таки Манхэттен, ну а потом уже Берлин...