История сначала

Москва, середина XVIII века. Город бурлил - улицы, пыльные летом и вязкие осенью, полнились слухами. Слухи эти доходили и до царского двора: в селе Троицком живёт богатая вдова, помещица Дарья Салтыкова, и дела её темны. - Говорят, у неё крепостные гибнут, - шептались на Пречистенке лавочники. - Не один, не два… десятки! Кто-то крестился, кто-то только махал рукой - мало ли что болтают про помещиков. Но молва жила, ширилась и пробиралась в самые высокие палаты. Дарья Николаевна вошла в светлую залу, где по стенам стояли шкафы с фарфором...

- «Где мы, капитан?» — спросил матрос, вглядываясь в тёмные очертания берега. - «Франция», - коротко ответил Наполеон, поднимаясь на палубу. Его глаза блеснули. - «Франция ждала меня слишком долго». Февраль 1815 года. Маленький остров Эльба, где император Европы оказался «в ссылке», стал слишком тесен для его амбиций. Наполеон понимал: его время ещё не вышло. Люди устали от Бурбонов, вернувшихся к власти. Он чувствовал: Франция снова позовёт его. И вот ночью, под покровом темноты, он садится на крошечный корабль «Inconstant»...

- «Ты с ума сошёл, Джек! Они повесят тебя на первой же площади!» - «Пусть попробуют, Энн. Пока я держу руль в своих руках — я живу. А рядом со мной будешь и ты». Эти слова будто растворились в бескрайних просторах, когда старый бриг под чёрным флагом уходил в открытое море. История пиратов редко ассоциируется с любовью: кровь, грабежи, виселицы, - всё это затмевает нежные чувства. Но именно на грани смерти любовь часто вспыхивает ярче всего. XVIII век. Атлантика гудела от пиратских судов. Среди...

Небо над Канзасом было усыпано звёздами. Тишину прервал только потрескивающий костёр да далёкий крик койота. Джонатан Рид, сын фермера из Огайо, сидел на бревне, задумчиво вертя в руках свой потертый ковбойский шляп. Ему было двадцать два, и он совсем недавно подписал контракт на работу проводником для группы переселенцев. Вечером, когда огонь почти погас, он впервые заметил её. Девушка стояла у края лагеря, словно тень. Длинные чёрные волосы спадали на плечи, глаза блестели, как два озера в ночи...

Ветер с моря доносил запах соли и мокрых камней. Вечером улицы Кадиса освещали редкие фонари, и золотистый свет струился на белёные стены домов, словно сам воздух был напитан тоской и ожиданием. В это время, когда Европа кипела революциями, а Испания жила в напряжении, рождались истории любви, которые пережили века. Антонио Мария де Флоридбланка, молодой офицер флота, стоял у ворот сада старого дома. Его мундир ещё хранил запах смолы и моря, но сердце билось совсем иначе - не в такт пушкам и командам, а в такт шагам, которые он ждал за этими воротами...