Leyli

— Квартира на мне записана, куда ты пойдёшь? — с ядовитой, торжествующей ухмылкой выдохнул Максим, нагибаясь к самому уху жены. — Ты в ней никто, Ирина. Собирай свои баночки с кремом, чемоданчик — и съезжай на съемную угловую «однушку». Суд лишь формально подтвердит то, что и так принадлежит мне. В узком, гулком коридоре районного суда пахло дешёвым кофе из автомата, старой бумагой и мастикой для пола. За высокими окнами догорал душный майский день, а из щелей рассохшихся рам доносился томительный, сладковатый запах распускающейся за оградой сирени...

— Продадим твою дачу, и вопрос закрыт, Оля. Зачем нам эта обуза? — заявил Сергей и с сухим щелчком выложил на кухонный стол пухлую синюю папку на пластиковой кнопке. За окном угасал сухой майский вечер. Из приоткрытой форточки тянуло запахом свежескошенной травы и сладковатым ароматом распускающейся сирени. На столе в тонких фарфоровых чашках остывал чай с чабрецом, а у окна ровно дышал старый ночник с тканевым абажуром, подсвечивая пышную герань. Ольга даже не дрогнула. Она тихо отставила чашку, сложила руки на коленях и смерила мужа долгим, ледяным взглядом...

— Не поможешь брату — подаю на развод, — громко, с заученной грозной интонацией произнес Антон и с сухим треском бросил на кухонный стол пухлую синюю папку на пластиковой кнопке. За окном густели майские сумерки. Из приоткрытой форточки тянуло душным, сладковатым запахом распускающейся сирени и остывающей после дневного зноя земли. На столе в тонких фарфоровых чашках остывал чай с чабрецом, а у окна ровно дышал старый ночник с тканевым абажуром, подсвечивая пышную герань. Елена даже не вздрогнула...

— Подпиши, Еточка, не упрямься. Мы вчера с нотариусом всё подготовили, чтобы сегодня время не терять, — мягким, мурлыкающим голосом произнесла Галина Николаевна и с тихим щелчком положила на кухонный стол пухлую синюю папку на пластиковой кнопке. За окном угасал сухой сентябрьский вечер. В открытую форточку тянуло сладковатым запахом прелой листвы и остывающей земли. На столе в фарфоровых чашках паровал чай с чабрецом, а на подоконнике ровно дышал старый ночник с желтым абажуром, подсвечивая пышные кусты герани...