Leyli

Девять месяцев назад мой старший брат Андрей уходил в хосписе. Он сох на глазах от рака, весил килограмм сорок пять и едва шевелил губами. За два дня до конца он схватил меня за запястье сухими, как ветки, пальцами и прохрипел, глядя прямо в глаза: — Сергеич... Никитку не бросай. Ему восемнадцать всего. Мать у него давным-давно свалила, один останется. Клянись, что поможешь мужиком стать, от долгов отмажешь, если что... Я смотрел на брата, с которым мы вместе выросли и проливали кровь на стройках, и не раздумывая выпалил: — Клянусь, Андрей...

Матери не стало два месяца назад. Рак съел её буквально за полгода. Мы с женой похоронили её, оплатили все ритуальные услуги и дали отчиму, дяде Гене, спокойно прийти в себя. Дядя Геня жил с матерью тридцать лет. Для всех родных он был эталоном: тихий, набожный, вечно в старом свитере, слова лишнего не скажет. Всю жизнь работал завхозом в школе, получал копейки, но мать в нем души не чаяла. Меня он с детства держал в ежовых рукавицах: чуть что — сразу «ты не уважением к старшим брызжешь». В прошлые выходные я приехал в их «двушку», чтобы вывезти мамины вещи и поморить тараканов...

Двенадцать лет от Кольки не было ни слуху ни духу. В армии мы спали на соседних койках, делили одну сухую пайку на двоих и клялись, что будем дружить до самой старости. После дембеля пути разошлись. Я уехал в столицу, впахивал на стройках, выбился в прорабы, взял в ипотеку скромную двухкомнатную квартиру и обзавелся семьей. Колька остался в нашем родном городке, пробовал крутить какой-то мелкий бизнес, потом сменил номер и просто исчез. В прошлую субботу около девяти вечера в дверь позвонили. На пороге стоял мужик в помятой кожанке, с потертым рюкзаком через плечо...

Три года моя жизнь в собственном доме была похожа на бесконечную окопную войну. В сорок вторую квартиру по соседству въехал желчный, скандальный старик — Семен Петрович. Ему мешало абсолютно всё. Моя машина на парковке «занимала его любимое место», хотя разметки во дворе нет. Мой кухонный гарнитур, который я собирал по субботам, «шумел на весь подъезд». Дед писал заявления в полицию, сыпал гвозди под колеса моей «Лады» и регулярно вызывал управляющую компанию, обвиняя меня в затоплениях. Я впахивал...