Leyli

Все началось, когда свекровь, Тамара Петровна, продала свою однокомнатную квартиру в райцентре и переехала к нам с мужем. Мы только-только закрыли ипотеку за трехкомнатную квартиру, которую тянули на пару с Игорем пять лет, во всем себе отказывая. Свекровь с порога заявила, что деньги от продажи отдаст нам — на ремонт и расширение. Но с одним условием: она переезжает насовсем и берет быт в свои руки. — Вы молодые, работать надо, а я опытнее, — вещала она, раскладывая свои халаты по нашим шкафам. — Теперь я в этом доме хозяйка...

Я ехал в третьем вагоне плацкарта Москва — Челябинск. Состояние было паршивое: три месяца на стройке под дождем, бригадир кинул на половину расчета, а дома ждала съемная конура с просроченной оплатой. На руках оставалось тысячи четыре, не больше. Соседом по полке оказался мужик лет пятидесяти. Одет просто: поношенная куртка, старые джинсы, руки в мозолях. Зовут Михаилом. Всю дорогу он молчал, уставившись в окно, и только чай из подстаканника гонял. Где-то под Сызранью в вагон загрузилась шумная компания — трое подвыпивших парней...

Три года назад я влип по-крупному. Фирма, где я работал прорабом, прогорела, а на мне висел кредит за подержанный «Солярис» и долг перед бывшим партнером. Срочно требовались деньги, причем налом. Тогда знакомый из автосервиса предложил схему: одной девчонке из провинции срочно нужна была местная прописка и штамп в паспорте для получения ведомственной квартиры. Она платит пятьсот тысяч рублей, мы расписываемся, живем отдельно, а через два года тихо разводимся. Я согласился не раздумывая. Пятьсот тысяч на дороге не валяются, да и дело казалось чистым чиновничьим договорняком...

Десять лет я была уверена, что мой муж — обычный работяга с задержками зарплаты. Мы жили в двухкомнатной хрущевке на окраине, доставшейся мне от бабушки. Обои в коридоре переклеивали пять лет назад, и то самые дешевые, по акции из строительного гипермаркета. Валера работал инженером в какой-то мелкой конторе. Каждый вечер он приносил домой усталость, поношенные кроссовки и жалобы на начальство. — Галя, опятам задерживают, — вздыхал он, разуваясь на коврике. — Сказали, до конца месяца только аванс дадут...