Общаг Хемингуэя

Вопреки расхожему убеждению о том, что Н.В.Гоголь сжег 2-й том "Мертвых душ", от него довольно много осталось. Настолько много, что можно воссоздать сюжет. Там Чичиков приезжает к некоему помещику и пытается устроить сыну последнего выгодную свадьбу, для чего снова отправляется по окрестностям, переезжая от усадьбы к усадьбе. Более того, есть и наброски того, что должно стать третьим томом (Гоголь задумывал "Мертвые души" как некую отходную Божественной комедии Данте). В третьем томе дела второго заводят Чичикова в ссылку в Сибирь, где должно было случиться его исправление. Известно что там должен был фигурировать Плюшкин и его дочь, которая упоминается в первом томе.

Воспитатель Савельев об ученике Инженерного училища Фёдоре Достоевском: "Задумчивый, скорее угрюмый, можно сказать, замкнутый, он редко сходился с кем‑нибудь из своих товарищей… Любимым местом его занятий была амбразура окна в угловой спальне роты, выходящей на Фонтанку. В этом изолированном от других столиков месте сидел и занимался Ф. М. Достоевский; случалось нередко, что он не замечал ничего, что кругом него делалось; в известные установленные часы товарищи его строились к ужину, проходили по круглой камере в столовую, потом с шумом проходили в рекреационный зал к молитве, снова расходились по камерам. Достоевский только тогда убирал в столик свои книги и тетради, когда проходивший по спальням барабанщик, бивший вечернюю зорю, принуждал его прекратить свои занятия. Бывало, в глубокую ночь, можно было заметить Ф. М. у столика, сидящим за работой. Набросив на себя одеяло сверх белья, он, казалось, не замечал, что от окна, где он сидел, сильно дуло".

Правда, у нас есть книги, но это совсем не то, что живая беседа и общение. Если позволите сделать не совсем удачное сравнение, то книги - это ноты, а беседа - это пение. А.П. Чехов "Палата №6"

Юрий Kнорозов, самый мpaчный любитель котов и по coвместительству главный pacшифровщик письменности Maйя, 1971 год.

Ни разу не заглянула ни в одну мою тетрадь. Тебе уже вставать, а мне пора ложиться спать. А то б взяла стишок, и так сказала мне: дурак, тут что-то очень Пастернак, фигня, короче, мрак. А я из всех удач и бед за то тебя любил, что полюбил в пятнадцать лет, и невзначай отбил у Гриши Штопорова, у комсорга школы, блин. Я, представляющий шпану спортсмен полудебил. Зачем тогда он не припер меня к стене, мой свет? Он точно знал, что я боксер. А я поэт, поэт. 1998 Борис Рыжий