Твоя комната страха

Городок близ Таганрогского залива провожал меня лёгким приятным бризом. Волны ласково обнимали берега, словно влюблённая парочка. «Милуются проказники» – подумал я. Настроение чудное. Чайки переговариваются о чём—то своём. Летают, размахивая длинными белыми крыльями. Серая вода тянула взор на себя. Тянула в свои недра солнце. Небесное светило становилось всё ниже и ниже, ближе к неопознанному дну. Потихоньку сквозь серые тучки подбирался вечер. Холодало. Запах соли и водорослей. Запах свободы. Прелесть...

Прорывать вязкий воздух становилось всё сложнее. Он уплотнялся, раскалялся,  закупоривал ноздри, противно лип к поверхностям дыхательных путей. Губительная лесная влага горячими каплями оседала, казалось, на всей поверхности так называемого «внутреннего мира». Вдох – лёгкие пронзает раскалённая спица, выдох –  измученные органы выталкивают переведённый кислород. Мне нужно было отвлечься от окружающей обстановки, чтобы не сойти с ума, но концентрация внимания на собственном теле не помогала. Отвлечься от происходящего было невозможно...

Тяжёлые шаги застучали по ковру: топ-топ-топ. Только вот ковёр висел на стене в коридоре. Сердце мальчика забилось, как заведённая игрушечная обезьянка, бьющая в тарелки. Он нервно сглотнул. Но пересохшее горло лишь свела судорога. Мальчик опустил ноги с кровати и как можно тише прокрался к двери в коридор. Высунул голову. В ванне горела лампочка. На цыпочках, почти не дыша, ребёнок зашагал на свет, как мотылёк. Повинуясь странному наваждению, иррациональному любопытству, он брёл в темноте старой квартиры. Сердце стучало громко. Непозволительно громко! Мальчик навострил уши. Пижама неприятно липла к телу...

Ночью на кладбище очень тихо. Темно, холодно. Продираясь сквозь заросли цветущей сирени, маленький мальчик блуждал по старой части сельского кладбища в поисках нужного места. Нужно было пройти ещё пару сотен метров, повернуть возле парочки могил и пройти по прямой. Мальчик уже не боялся. Он привык навещать родных в позднее время. В руках мальчишка сильно сжимал лопату, несоизмеримую его росту. Её рукоятка торчала над головой ещё сантиметров на десять. Но малыш уверенно шёл, готовый копать. Минуя очередную стену кустов, малыш понял, что потихоньку выходит к новой части кладбища...

Олежа ëрзал по мокрой простыне не в силах уснуть. Полный мочевой пузырь давил, казалось, не только на живот, но и на лëгкие, на мозг – на всего малыша! Мальчик недовольно фыркал, перекатываясь с боку на бок. Он нервно рассматривал узоры на ковре, всматривался в мерно поднимающуюся грудную клетку бабушки. Но встать и отправиться в сельский туалет у него не хватало смелости. Олежа уже несколько дней гостил у бабушки в деревне, куда его сбагрили родители, чтобы провести небольшой отпуск. Мальчик этим фактом сильно опечален не был...