Перекрестки судьбы

Настоящее время. Родной город. Февраль. Он смотрит на меня, и я вижу, как меняется его лицо. Сначала — неверие. Потом — узнавание. Потом — что-то такое сложное, что я не могу прочитать. Боль? Раскаяние?...

Пять лет назад. Нижний Новгород. Октябрь. Три часа ночи. Я просыпаюсь от резкой боли внизу живота. Первая мысль: просто схватка Брекстона-Хикса. На курсах говорили, что это нормально перед родами. Тренировочные схватки...

Пять лет назад. Нижний Новгород. Июнь. Я выхожу на работу в понедельник, как и договаривались. Утро выдалось суматошным — Мила решила, что шесть утра — отличное время для активных игр. Она толкалась в животе, кувыркалась, явно требовала завтрак...

Пять лет назад. 14 февраля, продолжение. Я еду и не понимаю, куда. Город мелькает за окном, смазывается в серо-белую полосу. Фонари, машины, лица прохожих — всё сливается в одно большое ничего. Я сжимаю руль так, что костяшки белеют...

Настоящее время. Февраль, пять лет спустя. Воздух в зале пахнет деньгами. Так пахнет дорогой парфюм, кожа дорогих кресел и легкий холодок кондиционеров, смешанный с ароматом шампанского. Здесь собрались те, кто решает судьбу этого города...

Вале восемь. Она учится во втором классе, занимается плаванием и тайком пишет стихи. Показывает их только маме. — О чём стихи? — спрашивает Тимур. — О тебе, — говорит Алиса.

Вале три года. Она бегает по квартире, разбрасывает игрушки, требует мультики и не любит манную кашу. Она похожа на Алису — упрямая, настойчивая, с характером. И на Тимура — такая же сосредоточенная, когда рисует, и такая же молчаливая, когда обижается...

Валентина родилась в марте. Три килограмма сто граммов, пятьдесят один сантиметр, крик — на всё отделение. Медсестра сказала: «Голосистая будет, характерная». Алиса улыбалась сквозь усталость. Тимур стоял у окна в коридоре и смотрел на снег...

В октябре Алиса сказала: — Я беременна. Тимур стоял у плиты и пытался сварить кофе. У него получалось плохо — даже после года тренировок кофе всё ещё иногда пах пельменями. Но он старался. Услышав её голос, он замер...

Елена Сергеевна вышла на стойкую ремиссию в июне. Врачи говорили — чудо. Она говорила — молитвы и хорошие лекарства. Алиса плакала в туалете клиники, чтобы мама не видела, а Тимур стоял в коридоре и делал вид, что проверяет телефон...

Он купил кольцо в среду. Не то, казённое, с царапинами от сотен чужих браков. Настоящее. Белое золото, тонкий ободок, один небольшой бриллиант — не вульгарный, не вычурный. — Она оценит, — сказала продавщица, заворачивая покупку в бархатную коробочку...

Алиса защитила диссертацию в апреле. Тимур сидел в последнем ряду, в тёмном костюме, который надевал три раза в год, и сжимал в кармане ключи от машины. Он не понимал ни слова из того, что говорили учёные мужи в мантиях, но смотрел на Алису не отрываясь...