Она - мое безумие

Адам Моя девочка такая крохотная... Боясь ее нежной породы, я осторожно беру Алиночку на руки — она как миниатюрная куколка. Осторожно приоткрываю одеяльце, чтобы не потревожить принцессу во время сна. Но у меня в груди притискивает болезненное чувство — столько любви и нежности внутри меня. Я стал сентиментальным, проводя долгие часы, любуясь дочкой. Чудесная! Она похожа на свою мать... Позади слышны тихие шаги. -Так и знала, что тебя тут найду, прижимается ко мне Маша. Тонкие руки обнимают мою...

-Адам, ты лучший! Я тебя так сильно люблю! -Надеюсь, твоя мачеха получит сердечный приступ, когда узнает, - шутливо заявляю я, крепко обнимая мою жену. -Или, может быть, она отравится ядом… Маша хохочет громко, смотря на меня с восхищением, и я чувствую, как в моей груди подымаются волны гордости - чувствую себя безумно счастливым. -Я даже не знаю, какой сюрприз мне придумать для тебя, - соблазнительно улыбается она, прикусывая губу. -Может быть, ты уже думал о том, чтобы не использовать, эмм... такие средства, как таблетки? Я замираю, почти не веря своим ушам...

— Маш... Дорогая, просыпайся... Мой родной голос и нежные прикосновения пробуждают меня. А потом приходят воспоминания. Игорь, его ублюдочные "друзья" и мое глупое безрассудство. Я поверила рассказам Игоря! После всего, что он со мной сделал! Даже алкоголь, который мутит мою голову, не оправдание. Я просто глупа! Если бы не Адам... Адам?! Я сильно подергиваюсь, но терпкая боль в затылке не позволяет мне впасть в истерику. — М-м-м... — я пытаюсь издать слабый стон. Сверху слышится приглушенное бормотание...

Мои ноги запутываются, и в голове звенит шум. Я иду за Игорем, пытаясь найти способ отказаться без скандала. Кажется, он хотел извиниться... Неловко как-то. Но с другой стороны, пусть он подвозит! Что он может мне сделать? Все вокруг заснято камерами... Отхожу в сторону и прикрываю рот рукой, чтобы сдержать икоту. Ох, зачем я пила тот коктейль? Но он выглядел так аппетитно! Меня угостил... не знаю кто. Бармен, наверное, принес его с пожеланием "для прекрасной дамы". Так приятно! Хихикнула. Да, я красивая! А Адам, пусть к своей Тате катится, урод! Всхлипнула, укусив уже и так разодранную губу...

Туфельки представлялись красивыми — черные замшевые на невысоком каблучке. Их фасон создавал иллюзию, будто моя нога становилась невероятно миниатюрной. — Ты же настоящая Золушка, — хмыкала Галка, осматривая обувь. — Конечно, надо брать. И платье должно быть подходящее. — Галь, я ведь не Рокфеллер… — Попроси у своего парня. Вот так! Я прищемила губу, чтобы сдержать грубые слова или слезы. Можно ли этотго человек называть парнем, если он отдал себе труд написать всего одно сообщение за сутки? Адам написал утром, когда я только-только проснулась после бессонной ночи...

Адам В доме необычно тихо. Я хожу из угла в угол, как преследуемый зверь, и мои глаза прилипают к моему мобильному телефону. Маша не напишет, Я знаю. Слишком упряма. Я, должно быть, действительно глуп. Мне не следовало тащить ее в постель, но я сел и поговорить. Рассказать все о Тате от начала и до конца, попытаться убедить, что эти отношения действительно закончились. Я останавливаюсь и сильно потираю грудь, как будто это может помочь избавиться от тяжести, сжимающей мое сердце. Гребаный… Должен ли я позвонить? Или просто уйти? Но внутри все еще кипит, и я боюсь усугубить ситуацию...