Клуб любителей жизни. Светлана Соколова

Хочется вам не верить. Зачем? Ведь опять, опять. Ты открываешь двери, А там темнота и зябь. Ты открываешь душу, Распахиваешь два крыла, Чтоб укрывать и слушать, Как в такт звучат голоса. Ты отрываешь солнце За тоненький стебелек И даришь, ведь приживется? А солнце твое, как сток, Как секонд, как уцененку, Возьмут, чтобы подержать И, может, на дальнюю полку Положат, так, остывать...

Я в лесу на каждый цветочек кидаюсь. Каждый хочется сфотографировать. Обычно одна хожу. И вокруг никого. В этот раз с сыном. А вокруг сразу густо. Вот собака. Гигантская. Голубоглазая. А я уже кустик пролесок облюбовала, прошлогодние листики под коленки подстелила, чтобы джинсы в траву не измазать, прицелилась. Вскочила. Незнакомая собака, неудобно как-то валяться посреди леса. За деревьями мелькнула хозяйка. - Не волнуйтесь, она добрая. Сын расплылся: - Ути-пути. Собака расплылась, улыбка во всю морду...

Скоро весна. Уже слышно в прихожей шаги. Теплые пальчики трогают стылые руки. В мир проросли ярко-слезно-цветочные сны. Солнце в камине трещит и не верует в слухи. Дверь на замке, и наощупь мы ищем ключи...

Чьи-то души светят в окнах Теплым светом человека. Ты не видишь, ты на звездах Ищешь счастья светлый слепок, Вдохновенья, преклоненья, Тайну, доброго соседа, Бога, ангелов, надежду, Вечность, время, смысл, кредо, Знак судьбы, ответ вселенной, Горизонт событий, бездну...

Мне не нравится быть бесценной. Не иметь цены. Не заслуживать воли, веры своей, теплоты. Будто я уцененная, лишняя людям тварь. Будто бы непрощенная, облаченная в рвань. А в прорехах светлых облачных серых одежд выглядывает небо, полная синь надежд...

- Девочки не плачут. Вера читала сказку, в которой мужчина запрещал девочкам плакать. И теперь пересказывала ее всем. Слушали внимательно и недоверчиво. - А почему запретил? – спросили нетерпеливо. - Потому что это некрасиво – напрягать других своим настроением и проблемами. Плачущую девочку никто не полюбит. - А какую полюбят? - Которая улыбается, сияет, излучает уверенность и не имеет проблем. У нее всегда хорошее настроение, нет внутренних противоречий, и она излучает в мир любовь. - Ой, - разулыбалась Любовь, - какая хорошая девочка...

Ты знаешь, где лежат пределы веры? В пустоте. В пустотах комнаты, словно ты один в мире и доверяешь себе. Веришь, что все получится, в добрые случаи, добрых людей, небезразличие и, ради приличия, даже в любовь. Это ширма. Там, где другие помнят сны цветные из детства, ты помнишь серые страхи. Их надо влево смахивать. Истинную веру – листать – влево, влево. А потом перестать. Говорят, если убегать, придешь только назад...

Иногда живешь – ничего особенного. Радости, горести вперемешку насыпаны. Где-то там, у людей, великое, остросюжетное, любовь, страсть, подвиг, страх или дом уютный, пироги, большая семья на ком-то держится или талант...

В новогоднюю ночь в Пятигорск пришло чудо. Тихо-тихо, как это бывает свойственно чудесам. Чудо неслышно стучало по крышам, стучалось в каждый дом, в каждую машину. Садилось на каждый нос, который высунулся на улицу...

Эта история случилась в те времена, когда в моду вошли длинные тяжелые дубленки до пола. Анечкина мама, конечно, о такой мечтала. Накопили. Купили. Анечка была подросток, школьница. А время – предновогодье. Вечера долгие и темные. Уроков много, контрольные. Сидишь, учишь, ветер в окошко снежную крупу кидает, и где-то там в этой круговерти праздник задерживается. В доме тихо. Никого, кроме Ани. А она в пятый раз пример по алгебре пересчитывает и тайком поглядывает на книжку, спрятанную под диванной подушкой...

Предавалась ведь день греху. Человек я или нет? Право имею? Правильно. К тому же уныние очень притягательный грех. Притянет к нему и фиг потом отцепишь. Вот, значит, сижу я. На улице холодина, уныло. Дома котел сломался, холодина. Выходной. Безмолвие. Даже телефон молчит. Никому не нужна потому что. Обстановочка так и располагает к грехопадению. Настоящее замерло, будто и не было его никогда вовсе. Из углов, из теней потянулось прошлое. В прошлом у каждого повод для уныния найдется. Вот одно воспоминание мягко мохнатой лапой касается головы, вот другое обвивает лианою сердце...

Мне рассказали историю про девушку. Хочется назвать ее Надежда. У нее было два маленьких счастья. Двух и четырех лет. Было будущее. Была красота. Молодость. И не было больше ничего. Ни поддержки, ни кого-то доброго рядом. И эта Надежда потеряла надежду. Заменила ее веществами. Кто-то помог заменить. У смерти всегда находятся помощники. Это у жизни их маловато. Да еще нам говорят, что нужно справляться самому. Ибо стыдно. Взрослая молодая Надежда с двумя детьми, с пособиями, с очередью в садик, а...