Клуб любителей жизни. Светлана Соколова

- Девочки не плачут. Вера читала сказку, в которой мужчина запрещал девочкам плакать. И теперь пересказывала ее всем. Слушали внимательно и недоверчиво. - А почему запретил? – спросили нетерпеливо. - Потому что это некрасиво – напрягать других своим настроением и проблемами. Плачущую девочку никто не полюбит. - А какую полюбят? - Которая улыбается, сияет, излучает уверенность и не имеет проблем. У нее всегда хорошее настроение, нет внутренних противоречий, и она излучает в мир любовь. - Ой, - разулыбалась Любовь, - какая хорошая девочка...

Ты знаешь, где лежат пределы веры? В пустоте. В пустотах комнаты, словно ты один в мире и доверяешь себе. Веришь, что все получится, в добрые случаи, добрых людей, небезразличие и, ради приличия, даже в любовь. Это ширма. Там, где другие помнят сны цветные из детства, ты помнишь серые страхи. Их надо влево смахивать. Истинную веру – листать – влево, влево. А потом перестать. Говорят, если убегать, придешь только назад...

Иногда живешь – ничего особенного. Радости, горести вперемешку насыпаны. Где-то там, у людей, великое, остросюжетное, любовь, страсть, подвиг, страх или дом уютный, пироги, большая семья на ком-то держится или талант...

В новогоднюю ночь в Пятигорск пришло чудо. Тихо-тихо, как это бывает свойственно чудесам. Чудо неслышно стучало по крышам, стучалось в каждый дом, в каждую машину. Садилось на каждый нос, который высунулся на улицу...

Эта история случилась в те времена, когда в моду вошли длинные тяжелые дубленки до пола. Анечкина мама, конечно, о такой мечтала. Накопили. Купили. Анечка была подросток, школьница. А время – предновогодье. Вечера долгие и темные. Уроков много, контрольные. Сидишь, учишь, ветер в окошко снежную крупу кидает, и где-то там в этой круговерти праздник задерживается. В доме тихо. Никого, кроме Ани. А она в пятый раз пример по алгебре пересчитывает и тайком поглядывает на книжку, спрятанную под диванной подушкой...

Предавалась ведь день греху. Человек я или нет? Право имею? Правильно. К тому же уныние очень притягательный грех. Притянет к нему и фиг потом отцепишь. Вот, значит, сижу я. На улице холодина, уныло. Дома котел сломался, холодина. Выходной. Безмолвие. Даже телефон молчит. Никому не нужна потому что. Обстановочка так и располагает к грехопадению. Настоящее замерло, будто и не было его никогда вовсе. Из углов, из теней потянулось прошлое. В прошлом у каждого повод для уныния найдется. Вот одно воспоминание мягко мохнатой лапой касается головы, вот другое обвивает лианою сердце...

Мне рассказали историю про девушку. Хочется назвать ее Надежда. У нее было два маленьких счастья. Двух и четырех лет. Было будущее. Была красота. Молодость. И не было больше ничего. Ни поддержки, ни кого-то доброго рядом. И эта Надежда потеряла надежду. Заменила ее веществами. Кто-то помог заменить. У смерти всегда находятся помощники. Это у жизни их маловато. Да еще нам говорят, что нужно справляться самому. Ибо стыдно. Взрослая молодая Надежда с двумя детьми, с пособиями, с очередью в садик, а...

- Мужчина, позвольте? - Все, что хочешь, милая. Ради твоей улыбки готов на многое. - Не позвольте, а извольте, вообще-то. Извольте отойти немножко, видите, вы наступили. - На что наступил, красавица? - На мой смысл жизни. Вот же он у вас под правым каблуком. - Где? Вот это? Трепыхается? Сияет? Хорошенький какой. Яркий. О, а с той стороны еще и значительный. Да разве это смысл? - Да. Вы же сами видите. Мужчина многозначительно помолчал: - А откуда мне знать, что это твой. Лика опешила. - Так он же от меня тянется...

Красное Солнышко – это гора в Кисловодском парке. Чуть больше километра высотой. Подниматься на нее – сплошное удовольствие. Дорожка – пологий серпантин. А виды сверху – на весь парк, почти как на весь мир. До Эльбруса – рукой подать. Воздуха столько, и он такой (шёпотом скажу – волшебный), что с людьми там чудеса происходят. Прям на парковых дорожках. От зверей и птиц – не только следы, но и они сами. На вершине годы сидит и смотрит вдаль не Александр Сергеевич, но Михаил Юрьевич, что тоже неплохо...

Вчера в поселке близ нашего города зажгли Вечный огонь. На пригорке. Отсюда видно далеко вокруг. Старый памятник. Братская могила. Ветер. Ветер треплет пламя, флаги, слова, поднимает воротнички юных мальчишек, пробирается куда-то глубже, чем под одежды...

- Ты придешь? – Ася посмотрела в окно с надеждой. - Да, - ответ был совершенно однозначным. - Когда? – тут же забеспокоилась Ася и от страха, что хочет знать слишком много, немножко перестала дышать. - В свое время. - Ну вот, - разочарованно протянула Ася, - ждать, а если пройдет много-много лет? - Значит, тебе нужно придумать, чем заняться на много лет. Не скучай. Я приду, это точно. И призрак в Асиной голове стал растворяться. Ушел. Оставив ее одну. Ася продолжала смотреть в окно. Потом она прибралась в комнате...

Мы с тобой непременно обнимемся, Когда в мир разольется небесное. Когда каждая пыльная улица Станет храмом, станет по-честному. Аналоем - трава и скамеечки, В ризах солнечных встречнопрохожие, Улыбаются, так спокойно им. По домам уж распущены мечники. Колчаны опустели у лучников. Небо чистое, пересветное...