Прозаические миниатюры

- Девочки не плачут. Вера читала сказку, в которой мужчина запрещал девочкам плакать. И теперь пересказывала ее всем. Слушали внимательно и недоверчиво. - А почему запретил? – спросили нетерпеливо. - Потому что это некрасиво – напрягать других своим настроением и проблемами. Плачущую девочку никто не полюбит. - А какую полюбят? - Которая улыбается, сияет, излучает уверенность и не имеет проблем. У нее всегда хорошее настроение, нет внутренних противоречий, и она излучает в мир любовь. - Ой, - разулыбалась Любовь, - какая хорошая девочка...

Предавалась ведь день греху. Человек я или нет? Право имею? Правильно. К тому же уныние очень притягательный грех. Притянет к нему и фиг потом отцепишь. Вот, значит, сижу я. На улице холодина, уныло. Дома котел сломался, холодина. Выходной. Безмолвие. Даже телефон молчит. Никому не нужна потому что. Обстановочка так и располагает к грехопадению. Настоящее замерло, будто и не было его никогда вовсе. Из углов, из теней потянулось прошлое. В прошлом у каждого повод для уныния найдется. Вот одно воспоминание мягко мохнатой лапой касается головы, вот другое обвивает лианою сердце...

- Мужчина, позвольте? - Все, что хочешь, милая. Ради твоей улыбки готов на многое. - Не позвольте, а извольте, вообще-то. Извольте отойти немножко, видите, вы наступили. - На что наступил, красавица? - На мой смысл жизни. Вот же он у вас под правым каблуком. - Где? Вот это? Трепыхается? Сияет? Хорошенький какой. Яркий. О, а с той стороны еще и значительный. Да разве это смысл? - Да. Вы же сами видите. Мужчина многозначительно помолчал: - А откуда мне знать, что это твой. Лика опешила. - Так он же от меня тянется...

- Ты придешь? – Ася посмотрела в окно с надеждой. - Да, - ответ был совершенно однозначным. - Когда? – тут же забеспокоилась Ася и от страха, что хочет знать слишком много, немножко перестала дышать. - В свое время. - Ну вот, - разочарованно протянула Ася, - ждать, а если пройдет много-много лет? - Значит, тебе нужно придумать, чем заняться на много лет. Не скучай. Я приду, это точно. И призрак в Асиной голове стал растворяться. Ушел. Оставив ее одну. Ася продолжала смотреть в окно. Потом она прибралась в комнате...

- Скоро мы создадим Бога. - Кого? - Того, кто создаст нас. Или создал. Можно говорить и так, и так. Главное, что по образу и подобию. Он нас - по своему. А мы его – по своему. - Рехнулся, определенно, рехнулся, - она смотрит на меня со снисходительной улыбкой, мол, я же всегда говорила, нельзя столько работать, мозги перегреются. А еще смотрит с гордостью, гордится как раз мозгами, за них и полюбила. - А ты думаешь, почему человек так стремиться сделать Его похожим на себя? Почему не остановился...

Вы любили в детстве книжки про следопытов? Фенимора Купера, и не только его, конечно. Мне больше прочих нравился Кервуд, Джеймс Оливер. Имя - как заклинание. Заклинание на что-то огромное, бескрайнее, полное свободы. Уютное в своей бесконечности, родное вопреки неизвестности. И такое домашне-спокойное, потому что достаточно взглянуть на снег, а там все написано, вот проходила лиса, охотилась, вот другой зверь, а вот человек, и по тому, как скользят снежные крошечки внутри отпечатка доподлинно известно, что был он здесь не более четверти часа назад...