Ольга Николаева

Алла страдала. Страдала молча. Ярик в последнее время забегал к ней на несколько минут, а, бывало, не появлялся и по два-три дня. Но она не высказывала ему своего недовольства или обиды. Думала, поймёт сам. Но он словно не замечал её еле сдерживаемых слёз. Что поделать, если она больше всего на свете боится одиночества? Хорошо, что теперь у неё есть Алинка. Девочка занимает почти всю её жизнь, не даёт тревоге окончательно заполнить сердце. Но это только днём. Зато по вечерам, когда девочка засыпает в своей кроватке, Алла не находит себе места...

Кирилл проснулся с ощущением какой-то чистоты и спокойствия. Яркий свет заливал спальню, и ему даже почудилось, что выпал первый снег. Нет, зима ещё не заявила о себе. Наверное, эта чистота и этот свет были в его душе. Он с нежностью посмотрел на Настю, и та, словно почувствовав на себе его взгляд, открыла глаза. И улыбнулась. Спокойно и счастливо. Как раньше. «Странно, - подумал Кирилл, - ни грамма усталости и тяжести. Даже какой-то подъём. Хотя спал всего ничего». Эта ночь как будто разделила его жизнь на две части...

Роман деловито распаковывал связки книг, что-то негромко насвистывая, когда в дверь позвонили. - Кто бы это мог быть? – он искренне удивился. – Никто из друзей и знакомых ещё не знает моего нового адреса. В эту квартиру он переехал только сегодня. И это, по сути, чужое, запущенное и унылое жилище с ободранными обоями и единственной лампочкой, мало походило на уютную холостяцкую берлогу. На пороге стояла Римма. - С новосельем, соломенный вдовец! – она протянула большую хозяйственную сумку. Внутри что-то позвякивало...

На улице опять потеплело. На дорогах и тротуарах стояла каша из воды и снега. Сухими и чистыми добирались до места назначения лишь самые ловкие пешеходы. Большинству же никак не удавалось ускользнуть от потоков грязи. Она шла медленными осторожными шагами, опираясь на трость. Маленькая, уже немолодая женщина с пугливо-внимательным взглядом. Миновав оживлённый перекрёсток, неуверенно двинулась по скользкой тропинке вдоль узкого шоссе. Теперь, когда её жизнь раскололась на две половины, врачи стали для неё кем-то вроде небожителей...