Homo Soveticus

Десяток молоденьких елей В посёлке взрастали на сквере. На веточках тонких у елей Хвоинок пушистилась зелень. Росли, но про праздник не знали, Что люди зимою встречая, На праздник сей ёлки срубают, домой торопливо заносят, Игрушками их украшая. И в самый канун новогодья Должно быть весёлому парню понравилась ёлка на сквере - Срубил её так, что остались Лишь самые нижние ветки, Нисколько при том не смутившись. Заметив несчастную ёлку, Я думал, что ёлка убита! Однако, я чудо увидел, когда через год или больше Пришлось мне идти мимо сквера...

132. «…совсем неподалёку от землянки, за пышно разросшимся кленовым кустом скрипуче кричал коростель». Здесь допущена маленькая ошибка, заключающаяся в том, что кленовые кусты в природе не встречаются, и должно быть клёну - благородному дереву, в обиду, когда его называют кустом. 133. «Конь Григория всхрапывал и подгибал трясущиеся задние ноги. Желтый навес его зубов был мучительно оскален, шея вытянута». Введённое автором понятие «навес» применительно к конским зубам ничего не значит, следовательно, оно бессмысленно, и потому излишне...

125. «Часа через три Мишка Кошевой и Иван Алексеевич вели Штокмана на старую квартиру к Лукешке-косой. Шагали по коричневому настилу дороги». О каком настиле пишет Шолохов? Понятно же, что не было никаких настилов в казачьих хуторах вообще и в Татарском, по улице которого шли трое персонажей, в частности. К сожалению, здесь в стремлении к оригинальным эпитетам автор, сам того не желая, по сути, сообщил будто бы пешеходы шли по выкрашенному коричневой краской дощатому настилу. Во всяком случае, цитата №125 никаких других ассоциаций у вдумчивого читателя, скорее всего, не вызывает...

115. «К полуночи, как запаленный, сапно дыша, с посвистом пронёсся ветер, за ним невидимым подолом потянулись густая прохлада и горькая пыль». Мне уже приходилось комментировать повторенную в нескольких местах ошибку автора, когда он называет некую сущность невидимой и, не замечая противоречия, описывает далее эту сущность, как видимый предмет. (См. цитаты №№51, 69). Эта цитата поучительна тем, что автор с одной стороны опять связал несовместимое – горькая пыль у него потянулась невидимым подолом,...

112. «С каждым выкриком углы рта есаула Попова, грубея в очертаниях, утрачивая недавнее добродушие сытого, довольного собой и окружающим человека, сползали вниз, каменели черствыми извивами». В этой фразе удивляет, что изменения душевного состояния человека, проявляющие себя через перемены в выражении лица, автор отнёс, почему-то не к лицу, даже не ко рту, как таковому, а лишь к углам рта. Ещё здесь тавтологично и, значит, сомнительно словосочетание «каменели чёрствыми». В этой связи наш воображаемый...

102. «Через час мокрый, липкий снег притрусил поле и суглинисто-чёрные комочки убитых, никло полегших везде, где, наступая и отходя, топтались цепи сражавшихся». Что не так в этой цитате? Ну, для начала, уважаемый читатель, как вам такое авторское прилагательное, как «суглинисто-чёрные»? Удалось ли Шолохову передать особенность оттенка чёрного цвета дополнением «суглинисто»? Думаю – нет! Напротив: отсылка к «суглинку» - типу почвы с весьма неоднозначным цветом только усугубляет неопределённость. И это не единственный огрех...

92. «… а у опушки рос чахлый, ощелканный пулями бурьянок, сугорбились обугленные пни, …» В русском языке есть существительное «горб» и производные от него слова: глагол «горбиться», прилагательные «сгорбленный», «горбатый». Все они несут определённые, четко описываемые смыслы, по которым каждому человеку понятно, чем отличается горбатый человек от сгорбленного; понятно, что означает глагол «горбиться» в буквальном смысле и, что он может значить в образном его применении. Но молодому словотворцу...

82. «Сосед его справа лежал вниз лицом, на спине горбом бугрилась шинель с оторванным хлястиком, обнажая сильные, напружиненные мускулами ноги в брюках цвета хаки и коротких хромовых сапогах с покривлёнными на сторону каблуками». Фрагмент взят из того места второго тома романа, где автор подробнейшим образом натуралистически описывает трупы погибших русских офицеров. При этом деталей так много и перечисление их фразеологически достаточно сложно, поэтому справиться с этим без нелепостей не удалось...

76. «С ним рядом лежал плашмя солдат. На ягодицах у него топорщились безобразно изорванные, покоробленные от спекшийся крови штаны. Солдат, не поднимая головы, дико ругался. Листницкий ужаснулся, вслушиваясь в интонацию голоса: так молятся крепко верующие. На второй повозке внакат лежало человек шесть солдат. Один из них, лихорадочно весёлый, рассказывал… - Навряд, - сомневался второй… - Подожди, Филипп, могёт быть, что и правда, приезжал, - мягким волжским говорком отзывался третий, сидевший к встречным спиной»...

В мире художественной литературы признаваема и даже уважаема литературная критика, на поприще которой когда-то блистали такие столпы жанра, как Писарев Дмитрий Иванович и Белинский Виссарион Григорьевич. Но вот деятельность литературных редакторов всегда оставалась и остаётся в тени, а между тем значение их роли в творчестве писателей трудно переоценить. Ведь высокопрофессиональный редактор способен чувствовать авторский стиль даже лучше и острее самого автора. Известна старая истина: «Лицом к лицу лица не увидать!»...

18. «Пантелей Прокофьевич перекрестился на беленький стручок далёкой колокольни, взял косу. Горбатый нос его блистал, как свежелакированный, во впадинах чёрных щёк томилась испарина. Он улыбнулся, разом обнажив в вороной бороде несчётное число белых частых зубов, и занёс косу, поворачивая морщинистую шею вправо. Саженное полукружье смахнутой травы легло под его ногами». С чем тут не согласился бы профессиональный редактор так это со сравнением далёкой колокольни со стручком, а кроме того - с лакированным...

36. «В дверь просунул длинные пшенично-желтые усы Петро». Вот интересно: отдавал себе отчёт автор и его редактор, в том, что буквально означает написанное? Позволю себе продолжить эту фразу, чтобы раскрыть её нелепость в стилистике оригинала полнее. В дверь просунул длинные пшенично-желтые усы Петро. Тут надо сказать, что после того, как усы у него отросли длиной не меньше десяти вершков, взял Петро себе в привычку время от времени шутку разыгрывать с домочадцами – приоткроет дверь, соберёт в щепоть...