Истории, в которых живут чувства...

Борис ушёл из дома в один дождливый октябрьский вечер. Взял только спортивную сумку и сказал на пороге: «Не могу больше». Алёне тогда было три года — она ещё ходила неуверенно, держась за мебель, и лепетала свои первые слова. А он даже не обернулся на её крик «папа-папа», когда дверь захлопнулась. Мои родители стали единственной опорой в этом хаосе. Мама качала плачущую внучку по ночам, а папа молча складывал в холодильник продукты, которые я не могла есть. Но жизнь — безжалостная штука. Рак забрал маму быстро, за четыре месяца...

Девяностые врывались в жизнь, как холодный ветер. Мне было четырнадцать, когда мы получили квартиру в том, что гордо называли «новым жилым массивом». Массив как массив — бетонные башни среди разрытой земли, где вместо дорог тянулись направления, а вместо инфраструктуры зияла пустота. Два магазина на весь район, автобусы ходили когда Бог пошлёт, новосёлы толпились на остановках, словно беженцы. Батя не выдержал такой жизни. «Как тут жить?» — бормотал он, глядя в окно на пустырь. Собрал свои вещички и съехал к своей матери в старый район, где всё было привычно и понятно...

Дуло смотрело прямо в переносицу. Холодное, черное, бесконечное. — Касса — мне. Остальные мордами в пол. Живо! Голос хрипел сквозь самодельную маску. В углу магазинчика сжался пенсионер-охранник, покупатели прижались к кафелю. Только кассирша стояла, словно окаменела — руки дрожали так, что мелочь сыпалась на пол звонким дождем. — Шевелись быстрее! — прошипел грабитель, сунув под нос растянутый рюкзак. Четыре месяца подряд Березовка жила как на пороховой бочке. Неизвестный с обрезом нападал на торговые точки района методично и беспощадно...

Говорят, противоположности притягиваются. Легенда, в которую верят романтики и над которой посмеиваются циники. Полина принадлежала к первым, Егор – ко вторым. Она – девочка из элитной гимназии, папин "Мерседес" с личным водителем, скрипка по вторникам и пятницам, французский с носителем по четвергам. Он – парень с рабочей окраины, где подъезды пахнут кошками и дешёвым пивом, а мечты о будущем разбиваются о настоящее ещё до совершеннолетия. Её родители, Владимир Петрович и Марина Аркадьевна, владели сетью медицинских клиник...

Мы с Мариной оканчивали разные классы одной и той же школы. После выпуска перед ней открывались все дороги — острый ум сочетался с внешностью, от которой захватывало дыхание. Такими девушками восхищаются, им завидуют, о них мечтают. Когда в России только зарождалась индустрия моды, Марина сразу ухватилась за возможность. Её лицо мелькало на показах, гонорары росли как на дрожжах. Родители чуть ли не на коленях умоляли не зарывать природные таланты в землю и получить высшее образование. «Поступи хотя бы в театральный, раз уж тебя так тянет в мир гламура и софитов», — твердили они...