Бурштейн Игорь Моисеевич

Через год и несколько месяцев после прошлой поездки к Белому морю Игорь Моисеевич Бурштейн вместе с Олегом снова поехали в ту же сторону. Почему опять к Белому морю — никто из них толком объяснить не мог. Видимо, организмы самостоятельно устремились туда, где им в последний раз было хорошо, и потребовали повторить процедуру. — Куда конкретно едем? — спросил Олег, укладывая в машину сумку, палатку, складное кресло и три предмета, назначение которых не понимал даже их производитель. — В сторону Архангельска, — ответил Бурштейн. — А дальше? — А дальше посмотрим. Это и называлось у них планированием...

У Игоря Моисеевича Бурштейна была теория. Большинство людей считали ее странной. Некоторые — идиотской. Но сам Бурштейн был уверен, что теория абсолютно верна. Заключалась она в следующем: любая гостиница является уменьшенной моделью государства. Причем чем страннее гостиница, тем точнее модель. Поэтому гостиница «К» в городе «К» представляла для него особый научный интерес...

Игорь Моисеевич Бурштейн относился к бизнесу с уважением. Не с тем уважением, которое испытывают к чему-то понятному и логичному, вроде утреннего кофе или налоговой декларации, а с тем особым, почти религиозным уважением, которое обычно испытывают к явлениям природы — например, к шаровой молнии или внезапным совещаниям в пятницу вечером. Бизнес, по мнению Игоря Моисеевича, был живым организмом. Он дышал, иногда кашлял, периодически требовал вложений и почти всегда — жертв. Сам Игорь Моисеевич в бизнесе оказался случайно. Как, впрочем, и большинство его знакомых. Никто не просыпался утром с мыслью:...

Игорь Моисеевич Бурштейн считал, что у каждой семьи есть свой уровень хаоса. У кого-то — легкая турбулентность, у кого-то — умеренный шторм, а у некоторых — полноценный ураган с элементами карнавала. Семья Дины относилась к последней категории, причем с запасом прочности. Познакомились они, как это обычно бывает, совершенно случайно — и с тех пор Игорь Моисеевич подозревал, что это не случайность, а чья-то режиссура. — У них четверо детей, — осторожно сообщил ему знакомый. — Это не дети, — сказал Игорь Моисеевич после первого визита. — Это мобильный оркестр. Выглядели они очень антуражно, некоторые в толстых очках...