Мастерская историй. Рассказы ужасов

Воздух в лесу стоял плотным, влажным, пропитанным тяжёлым запахом прелой хвои и далёкой, сладковатой гнили. Осенний свет едва пробивался сквозь сомкнутые кроны вековых елей, падая на тропинку бледными, размытыми пятнами. Аня шла медленно, высоко поднимая колени, чтобы не сорвать подошвы ботинок с липкого, пружинящего мха. На плече висел рюкзак, лямки натирали ключицы, но она привыкла терпеть ради удачного кадра. Пальцы, покрытые мелкими шрамами от старых веток и въевшейся пылью, привычно поправляли ремень камеры...

Туман стелился над чёрной водой тяжёлой, влажной пеленой. Он поглощал очертания дальних кочек, скрывал ржавые мерные вешки, торчащие из вязкой жижи под покосившимися углами. Конец октября выдался пронизывающим. Температура едва держалась у нулевой отметки. Но сырость пробирала сквозь плотную ткань куртки мгновенно. Воздух в лагере стоял густым. Пах прелой хвоей, разлагающимся сфагнумом и едким, кислым болотным газом, от которого саднило слизистую. Геннадий сидел у затухающего костра. Привычно перебирал в пальцах снасти...

Лес стоял неподвижным, густым, почти чёрным. Дима шёл по звериной тропе, высоко поднимая колени, чтобы не сорвать подошвы кроссовок с липкого, пружинящего мха. Камера смартфона в руке мерцала красной полоской заряда. Связь пропала ещё днём, на экране горела лишь мигающая иконка поиска сети. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырой хвои, прелой коры и далёкого, кисловатого запаха гниющих листьев. Поясница тупо ныла от долгой ходьбы, пальцы в застывших мозолях с трудом сжимали гладкий корпус. Он остановился, перевёл дух...

Туман стелился над брошенной деревней тяжёлой, сырой пеленой, поглощая очертания сгорбившихся изб, ржавые остовы сараев и заросшие крапивой огороды. Воздух пах прелой листвой, сырой глиной и далёким, терпким дымком от старых, давно потухших кострищ. Николай Петрович шёл по раскисшей грунтовой дороге, высоко поднимая ноги, чтобы не сорвать подошвы сапог с липкого чернозёма. Поясница тупо ныла от долгой ходьбы, пальцы в грубых мозолях привычно поправляли лямку брезентовой сумки. Он вернулся в эти края...

Туман висел над лесной просёлкой тяжёлой, непроницаемой стеной. Фары тяжёлого грузовика выхватывали из серой мглы лишь мокрые стволы сосен да обледенелые кусты черёмухи, нависающие над глубокой колеей. Экран навигатора давно погас, выдав лишь мигающий значок поиска спутников и полосу белых помех. Стрелка спидометра дрожала на сорока километрах в час. Колёса вязли в раскисшей глине, подвеска глухо отзывалась на каждой колдобине, отдавая вибрацией в рулевое колесо. Воздух в кабине пропитался резким запахом солярки, остывшего чая из старого термоса и влажной резины...