Мастерская историй. Рассказы ужасов

Деревня Старогорье существовала только в густом тумане. При ясном небе на ее месте остались одни руины — обгоревшие бревна, разбитые окна, следы пожара, словно здесь произошла катастрофа. Но когда туман спускался на холм, всё менялось. Деревня оживала. Дома становились целыми, улицы — чистыми, люди — живыми. Это было невозможно объяснить научно, но факт оставался фактом: Старогорье появлялось каждые десять лет, ровно на одни сутки, и исчезало без следа. Никто не знал, куда девались ее жители. Никто, кроме тех, кто попал внутрь...

Секонд-хенд на набережной пахнул затхлостью и пылью, как старый подвал, в который давно не ступала нога человека. Полки ломились под тяжестью выцветших свитеров, потрепанных пальто и шляп с обвисшими полями. Воздух здесь застыл, словно время остановилось среди этих забытых вещей. Федор сидел в своей коморке, привычно листая газету, которую уже перечитал десятки раз. Сорок лет охранником — срок немалый. За это время он видел, как сменялись владельцы магазина, как текли реки и росли дома, но сам оставался здесь, в этой пыльной тишине, где каждый шорох звучал как предупреждение...

Федор оттолкнулся от берега веслом, и лодка мягко скользнула по поверхности реки. Сорок лет он ловил здесь, в отдаленной деревне у изгиба реки, и знал каждую волну, каждый поворот, каждый оттенок тишины. Утро было как всегда: туман стелился над водой, птицы молчали, только изредка всплескивала рыба. Жизнь была простой — утро, лодка, сеть, возвращение до заката. Никаких сюрпризов. Никаких тревог. Но сегодня туман был гуще обычного. Река дышала, будто ждала. Он опустил сеть и закурил трубку. Дым смешался с прохладой утра, создавая иллюзию уюта...

Обычно это монотонно. Бесконечная синева, гул двигателей, звезды, которые кажутся такими близкими, будто до них можно дотянуться рукой. Десять лет на грузовых судах научили меня одной простой истине: море — это не романтика, а рутина. Вахта, уборка трюмов, проверка груза, снова вахта. Иногда думаешь, что время здесь остановилось, и ты просто плывешь между небом и водой, как пылинка в луче света. Но последний рейс… Последний рейс был другим. Десятый день в Тихом океане. Я стоял на мостике, как обычно, наблюдая за темнотой за бортом...

Арсений Воронин поставил последний ящик на пол и огляделся. Дом стоял на окраине деревни Сосновка, в десяти километрах от ближайшей асфальтированной дороги. Кирпичные стены покрылись трещинами, как паутина, крыша просела под тяжестью времени, а окна смотрели на него пустыми глазницами. Но для Арсения он был идеален. Тридцать восемь лет в душном городе, в бесконечной гонке за проектами, клиентами, деньгами — и вот наконец тишина. Простор. Возможность начать всё заново. Он купил этот дом за смешные деньги...

Алина не играла с другими детьми. Она сидела в углу двора, в своем сарайчике, где каждый камушек лежал на своем месте, каждый лист был аккуратно сложен, а фантики выстроены в узоры, понятные только ей. Для других детей этот порядок был чужим, как язык из другого мира. Они обходили сарай стороной, не из жестокости, а из инстинктивного страха — от Алины исходил холодок, который нельзя было объяснить. Как будто ее тень была тяжелее, чем у других. Родители считали ее «послушной», «не капризной». Они радовались, что девочка не требует внимания, не плачет, не просит игрушек...

Арсений стоял на краю катера, глядя в бескрайнюю синеву океана. Вода здесь была не просто темной — она поглощала свет, как будто сама была сделана из тьмы. «Под ногами — тьма», — подумал он, чувствуя, как по спине бежит легкий мороз. Рядом смеялись Георгий Петрович и Данила. Старый инструктор, бывалый моряк с лицом, изборожденным морщинами от соленого ветра, проверял снаряжение. Данила, его друг с детства, шутливо подталкивал его в спину: «Не утони там, историк! Может, найдешь сундук с золотом и купишь мне пиво?» — Не утону, — усмехнулся Арсений, поправляя маску...

Фёдор оттолкнулся от берега шестом, и лодка мягко скользнула по поверхности озера. Вода, черная как смоль, отражала только небо — темно-синее, с редкими звездами, еще не решившими, стоит ли им светить. Воздух был плотным от запаха хвои и гниющих листьев, но Фёдору это нравилось. После сорока лет жизни у воды он знал каждую волну, каждый шорох, каждый оттенок тишины. Сегодня, как обычно, он вышел в сумерках — когда рыба активна, а люди давно ушли по домам. В лодке, как всегда, лежал молоток — инструмент рыбака, которым он чинил снасти и отгонял бобров от сети...

Аркадий шел к хижине Марфы так, будто бежал от самого себя. Ночь сгущалась над лесом, как чернильное пятно на бумаге, но он не замечал темноты. В голове крутилась одна мысль: Ксения. Ее холодный взгляд, когда она проходила мимо его стола в офисе. Ее улыбка, обращенная к другим, но никогда к нему. Ее имя, шепотом произнесенное в пустой квартире, где эхо отзывалось пустотой. Он не верил в потустороннее. Не верил в магию. Но ради нее готов был поверить во что угодно. Лес, через который пролегала тропа, казался неживым...

Даниил поставил последний картонный ящик на пол и огляделся. Квартира №12 в старом доме на окраине города пахла сыростью и пылью, словно ее не проветривали десятилетия. Облупившаяся краска на стенах, трещины в углах, скрипучие половицы — все это кричало о том, что здесь давно никто не жил. Но для него это было идеально. Дешево, недалеко от центра, и главное — временно. После увольнения, расставания с Катей и переезда из их общей квартиры, где каждый уголок напоминал о провале, ему нужно было место, где можно начать заново...

Матвей швырнул рюкзак в кузов старого автобуса и обернулся к друзьям с широкой улыбкой, которая всегда казалась немного неестественной. «Это будет взрыв, ребята!» — воскликнул он, хлопнув ладонью по ржавому борту. — «Как мы победили дикий лес!» — такой заголовок точно взорвет ленту. Тысячи лайков, контракты с брендами. Представляете? Три дня в дикой местности, без связи, без цивилизации. Настоящее выживание!» Алиса кивнула, спрятав дрожь в руках под длинными рукавами свитера. Она не хотела ехать...

Гена сидел на кровати, обняв колени, и смотрел, как дождь бьется о стекло. За окном — бескрайние поля, за городом, где тишина была такой густой, что казалось, будто воздух превратился в воду. В детской комнате пахло воском от старой лампы на тумбочке, книгами и чем-то еще — сладковатым, как будто стены дышали. Гена любил эту комнату. Здесь было уютно. Здесь было безопасно. Или казалось, что безопасно. Инга вошла без стука, как всегда. Она улыбнулась, поправила одеяло на кровати, погладила Гену по голове...