Немного об истории ОИ

Необычный головной убор султана Сулеймана! Имеются 3 гравюры Августино Венециано, на которых султан Сулейман изображен в фантаститечком головном уборе, так называемый шлем-корона. Этот шлем был изготовлен из золота, драгоценных камней и крупных жемчужин для султана Сулеймана в 1532 году венецианскими ювелирами. Данный предмет оценивался в 144 400 дукатов. В дневниках Марины Сануто имеется подробный отчет о самом шлеме и 4-х коронах, которые накладывались друг на друга. В описе отмечены 47 рубинов, 50 бриллиантов, 27 изумрудов и 49 крупных жемчужин. Расходы на шлем были покрыты в столице казначеем Махмудом, потому как дефтердар Искандер Челеби на тот момент уже находился в походе. Казначей Махмуд выказывал открытое недовольство такими большими тратами во время дорогостоящей военной кампании. Поскольку с наличными были проблемы, то сначала было выплачено 100 000 дукатов, а через несколько месяцев из доходов Алеппо и Триполи было отдано еще 15 000. Есть отметки, что оставшиюся сумму и часть драгоценностей было выдано из личной казны Ибрагима паши. Ибрагим паша и Альвизе Гритти были главными агентами антигабсбургской и антипапской дипломатии. И шлем-корона Сулеймана был их совместный проект. В 1529 году султан возложил на своего вассала Иоанна Запольи корону Св.Стефана. И эту церемонию организовывали Ибрагим паша и Альвизе Гритти, а с 1530 года Гритти был назначен губернатором Венгрии. В итоге Сулейман получил титул "Даритель корон монархии мира", который упоминался среди других титулов во время переписки с монархами. Венецианские ювелиры Каорлини выполняли и другие заказы, к примеру, был также изготовлен золотой трон для султана. Сам шлем, если Сулейман его и надевал, то не более одного раза. Этот шлем, как и прочие регалии, использовался для демонстрации величия султана. Эти предметы, в том числе и золотой трон, находились в палатке Сулеймана во время военного похода в 1532 году. Они демонстративно выставлялись, когда султан проводил переговоры с иностранными послами. И все это напоминало торжественную церемонию коронации императора Карла в Болонье в 1530 году. После смерти Ибрагима золотой шлем был разобран, 4 короны были расплавлены и пущены на изготовление других изделий, а сам шлем в начале 1540-х годов был подарен Фердинанду в знак подписания мира. К тому же после смерти паши султан потерял интерес к ювелирному делу и начал вести более скромный образ жизни. Купцы стали терпеть большие убытки, а количество ювелиров при султанском дворце сильно сократилось. Торжества стали проводиться менее пышные, чем подобные церемонии при жизни Ибрагима паши. А сначала 1550-х годов султан перешел на аскетичный образ жизни. Даже питаться стал более скромно, посвящая больше времени религии. А в 1551 году даже приказал уничтожить музыкальные инструменты. После чего сделал заказ на строительство своего комплекса "Сулеймание". "Suleyman the Magnificent and the representation of power in the context of Ottoman-Habsburg-Papal rivalry", Gulru Necipoglu. "I diarii di Marino Sanudo", Vol.LVI "The Papacy and the Levant, 1204-1571", Kenneth Meyer Setton, Vol.III "Urkunden und Actenstuke zur Geschite der Verhaltisse zwischen", 1533 Appendix.

Путешествие из Венеции в Константинополь, 1572-1573гг.! Добрый день, дорогие читатели! Из Венеции 14 октября 1572 года Филипп Канайе выехал со свитой французского посла в Константинополь. Они добирались из Венеции целых 46 дней, что довольно много для такого путешествия. Он много чего описывает в своих заметках, но я больше внимания уделю описанию караван-сараев. За время своего путешествия они проехали много городов и деревень, большинство из которых были очень бедными. На ночлег они останавливались в караван-сараях, так называемых гостиницах. О большинстве из них Филипп отзывается очень нелестно, описывая их очень грязными и не пригодными даже для ночевки. Эти караван-сараи строились богатыми вельможами и членами Османской династии. По большей части - это не гостиницы, а обычные конюшни. Интересно, что подобные постройки не были новшествами. Еще во времена могущества Римской империи строились не только дороги, но и различные таверны и гостиницы для путников. Конечно же в основном это были грязные места, в которых нередко промышляли разбойники. Однако, на все время следования путникам было где остановиться на ночлег и перекусить. К сожалению, по описанию Канайе караван-сараи было куда более небезопасные и непригодные для остановки места. Им даже попался один караван-сарай, который был полностью заброшен из-за чумы, но выбора тогда у них не было, и им пришлось останавливаться в таком месте. Но ближе к Константинополю некоторые караван-сараи были более ухоженные. Он описывает караван-сараи, которые были построены Хасаном пашой (сын Мехмета паши от первой жены), Мехмет Соколлу и даже караван-сарай, построенный по распоряжению Хюррем Султан. В подобных местах были те, кто следили за порядком и чистотой. Удивительно, но там также предлагали путникам в дорогу еду на 3 дня. Выдавался пшеничный рис (булгур), 4 куска хлеба и кусок вареного мяса - баранина или курица. Там даже имелись отдельные спальни, то есть путникам не приходилось спать вместе со своими лошадьми. Караван-сарай, построенный на средства Ля Росса (Хюррем), жены султана Сулеймана и матери нынешнего султана Селима, он описывает как удобный и большой, построенный из длинных камней с крышей покрытой свинцом. А рядом с ним построена мечеть. Хотя Хюррем на тот момент уже была мертва, ее постройки содержались за счет ее фондов, на которые средства поступали из нескольких десятков деревень. Другими словами эти постройки или постройки того же Мехмета паши содержались на деньги простых люди. На их же средства нанимались люди, которые за всем следили. А Мехмет паша даже построил целый город на свои средства. Этот город находился между Эдирне и Константинополем. В этом городе Соколлу построил роскошный караван-сарай с конюшнями для лошадей и отдельными комнатами для людей. Он даже провел туда пресную воду. А рядом стоит красивая и величественная мечеть, украшенная красивыми мраморными колоннами и фонтаном по середине. В этом городе имеются общественные бани отдельно для мужчин и женщин, а также Сераль (дворец), в котором обязательно останавливается султан Селим, когда со своей султаншей едет из Константинополя в Эдирне и обратно. В этом Серале есть прекрасный сад. Крыши караван-сарая, мечети, бань и Сераля окрашены в яркие цвета. Имеются также больницы и магазины. В общем, Соколлу построил полноценный город, который наглядно демонстрирует его огромное богатство, так как расходы на это ушли очень большие. "Le voyage du Levant. Publie et annote par H. Hause", by Canaye Philippe, siuer du France, pag. 4-53

Некоторые мысли из отчета Тревизано, 1554год! Он упоминает форму правления, принятую в Константинополе. И пишет, что султан Сулейман придерживается тех же обычаев правления, что и его предки. Он четыре раза в неделю присутствует на заседаниях пашей, а именно с субботы по вторник. Конечно стоит отметить, что по введению Фатиха, Сулейман сам лично не принимал участие в заседаниях совета Дивана, а находился в отдельном помещение, слушая заседание. К тому же незадолго после прибытия байло султан Сулейман отправился в военный поход, в котором находился примерно два года. Далее в своем отчете Доменик Тревизано отмечает, как осуществляется правление государством в период военных походов. Когда Великий Лорд уходит в поход, покидая Константинополь, то он оставляет в столице наместника кого-то из пашей, и чаще всего самого старшего. В данном случае, уехав в августе 1553 года в поход, султан оставил наместником Синана пашу, который является морским капитаном и родным братом ВВ Рустема паши. Он оставил его с кадием Перы (судья) и одним из дефтердаров (казначей). Но совет Дивана в таком случае проходит всего два раза в неделю, в субботу и в воскресенье. Как отметил байло, что бывали случаи, когда султан оставлял агу янычар в столице, чтобы тот следил за порядком. Но в этот раз был оставлен только Синан паша. К тому же в Эдирне дополнительно отправяет одного из своих сыновей. К примеру, в 1547-1549 гг. был назначен шехзаде султан Селим, а в этот период 1553-1555 гг. в Эдирне находился шехзаде султан Баязид. Можно сказать, что в столицу сыновья султана не допускались в период отсутствия Великого Лорда, поэтому свое правление они осуществляли из Эдирне. Хюррем и Михримах в 1547 году, поддерживая Селима, гостили в Эдирне не один месяц. Правда, из-за волнений в городе Хюррем и Михримах не посещали Баязида, пока тот жил в Эдирне. Волнения были связаны с неожиданной казнью шехзаде султана Мустафы и его сына Мехмеда. Поскольку сразу же после казни Мустафы Рустем паша был лишен должности, то он был отправлен в Константинополь. А также байло отмечает, что вместе с ним прибыл Ибрагим паша, который был поставлен наместником. Хотя в отличие от своего брата Рустема, Синан паша не был официально снять с должности наместника, однако он перешел в подчинение Ибрагима паши. Хюррем султан хорошо встретила своего зятя Рустема. То, что Рустем сразу же был отправлен в столицу и то, Хюррем его хорошо встретила, возможно стала одной из причин почему Рустему все же была сохранена жизнь, хотя янычары. находящиеся в лагере ожидали его казни, а не просто снятия с должности. Сулейман отправил с глаз долой Рустема, и еще долгое время не возвращался из похода, чтобы утихомирить своих воинов. К началу 1554 году в Алеппо к султану прибыл шехзаде султан Селим. Самого султана Сулеймана он описывает, как скорее крупного человека, а не среднего роста. На момент, когда Тревизано прибыл в Константинополь, чтобы сменить Бернардо Наваджеро в конце 1552 года, султан Сулейман в глазах местного населения считался человеком имеющим добрую натуру и был человечным. Однако по прошествии не очень большого времени после смерти Мустафы и Мехмеда, теперь видят в нем обратное. Он на данный момент больше не считается справедливым и добрым правителем. Стоит отметить, что байло в данном случае описывает те изменения, которые произошли в обществе, а не лично свое мнение. Он не высказывался плохо ни о самом султане Сулеймане ни об его сыновьях, давая им лишь краткое описание. "Relazioni degli amdasciatori Veneti al Senato.", Alberi, Vol.I ser.III, pag.120-122, Domenico Trevisano, 1554.

Немного о Лютфи паше! Добрый день, дорогие читатели! Недавно возник вопрос о дате рождения Лютфи паши, и я решила уделить этому внимание. Я не буду в этом посте писать его биографию. Она находится в общем доступе и побольшей части не вызывает противоречий, кроме даты рождения и его свадьбы, вот об этом и напишу сегодня. Конечно я не претендую на истину в последней инстанции, я всего лишь изложу свое мнение по поводу своих изысканий. Если погуглить, как любят изъясняться большинство, то выдается год рождения - 1488 год, а дата свадьбы Лютфи и Шах - аж 1539 год... Конечно же и такое может быть, спорить не буду. Я прочитала ряд исторических книг и большинство историков не упоминают дату рождения Лютфи вообще, что вполне понятно, хотя бы потому что Лютфи воспитывался с малых лет во дворце еще султана Баязида Вели, и точной даты рождения не существует. Есть только данные, что он албанского происхождения. Причем источник, по которому историки ведут подсчеты, только один - это предисловие к трактату Асаф-Намэ, который написал Лютфи для визирей. Он не указывает дату рождения, а очень кратко пишет свою биографию. Причем дату свадьбы тоже высчитывают на основание этого предисловия. И делается вывод, что паша не мог родится после 1490 года, то есть родился между 1475 и 1490 гг. Однако лично я считаю, что он все же не мог родится раньше 1492 года, то есть он практически ровесник султана Сулеймана. Почему? Сам паша пишет, что воспитывался при дворе султана Баязида Вели, и свой карьерный рост он начинает с прихода к власти султана Селима, то есть на момент 1512 года ему было 18-20 лет, потому как дольше в школе Эндерун не держали. Также в общепринятую историю вошло мнение, что тот принимал участие в битве при Чандарлы в 1514 году, что также вводит в заблуждение в отношение его даты рождения. Мол слишком молод был. Однако сам Лютфи ничего не указал об участие в этом сражение, а лишь упомянул ряд должностей, которые он занимал при дворце до момента получения своего первого санджака в Кастамону 1520/21гг. И первая битва, в которой он участвовал - это был Родос 1521/22гг. Имея должности при дворце он вряд ли участвовал в битвах, если только сопровождал султана. Видимо поэтому битву при Чандарлы паша не упоминает в своей биографии. Со свадьбой получается примерно также. Встречаются такие даты, как 1530, 1535 и даже 1539гг. Сам Лютфи упоминал, что он был удостоен чести жениться на младшей сестре счастливого падишаха, и почему-то многие сделали вывод, что Сулейман отдал ему в жены сестру после того, как тот стал визирем в 1534/35 гг или даже после того, как тот стал ВВ в 1539 году. Алдерсон указывает 1530 год. Однако Чагатай Улучай, ссылаясь на Севдет Язмалари, который приводит интересную запись "Шах Султан - жена Лютфи бея 929 (1523 год)", считает, что брак произошел примерно в 1523 году. Из этой записи можно также сделал вывод, что Лютфи был еще достаточно молод. Он не имел никаких особо званий и заслуг. Он относительно недавно стал санджак беем, и ему на тот момент было не больше 30 лет. Правда, с датой рождения самой Шах тоже много не ясного, но считается, что ей было на момент брака 14/15 лет, то есть видимо родилась в 1508/09 гг., но опять же это всего лишь предположение. Могу добавить к этому описанию, что именно Лютфи паша в 1539 году стал тем, кто посчитал султана Сулеймана достойным титула Халиф, а также он начал вводить жесткую экономию султанской казны. Он провел "ревизию" в янычарском корпусе, а также церемония обрезание шехзаде и свадьба Рустема и Михримах не были такими же пышными, как в 1530 году. У меня все! спасибо за прочтение! Приношу свои извинения за свои ошибки - считайте их за улыбки! Tayyib Gokbilgin "Lutfi Pasa" / Ulucay Cagatay "Padisahlarin kadinlari ve kizlari" / Tarihi Cevdet / Ylmaz Oztun "Sultan Selim" / "The Ottoman Empire, 1300/1650" Colin Imber ...

Кратко о Рустеме паше из отчета Наваджеро! Бернардо Наваджеро, который служил при Османском дворе 1550-1552 году, и написал довольно подробный и интересный отчет. Многое уже успела написать. Теперь немного о том, что писал байло о пашах султана того времени. Он пишет о том, что на данный момент служат 4 паши. Первый из них, то есть Великий визирь - это Рустем паша, по его сведениям сербской национальности, хотя встречается, что он скорее всего хорват. Он является зятем султана. На тот момент, по мнению Наваджеро, около 50 лет. Второй паша - это Ахмет, который по национальности албанец. И эти двое были солидными и обладали авторитетом в государстве. Двое других - это Ибрагим из Боснии 80 лет и албанец Хайдар. Хотя они все входили в Совет Дивана именно мнение и власть Рустема паши преобладало среди них. Ему никто не смел перечить и все его просьбы и указания исполнялись без промедления. Венецианец даже провел параллель с Ибрагимом Паргалы. Он отметил, что Ибрагим был велик настолько, что делал все что хотел. Он был очень близок с султаном, что даже ходил в его дворец, точнее в его гаремную часть. Но все же не стоит забывать, что во времена Ибрагима женская часть гарема находилась в Старом дворце. Далее байло считает, что Ибрагима скорее можно считать компаньоном султана, а не его рабом. Рустем же такой привилегией не обладал, однако тот имеет более абсолютное величие и авторитет, чем Ибрагим. И во многом это связана с тем, что Ибрагим тратил много средств для того, чтобы получать благосклонность народа и особенно янычар, а Рустем наоборот сокращает расходы, которые он считает излишними, и многими способами пытается увеличить казну. Также есть еще одно основание его величия - это жена, которая является дочерью султана. К тому же эта дочь очень любима своим отцом-султаном и матерью. Она очень часто ходит во дворец своего отца, чтобы быть рядом со своей матерью. И как узнал венецианец, они обе пытаются добиться того, чтобы султан позволил Рустему входить во дворец, как когда это делал Ибрагим. Однако султан всякий раз отказывает им в этой просьбе. Венецианский байло отмечает, что Рустем имеет репутацию высокомерного человека и по характеру он скорее холерик, однако сам байло смог увидеть в нем то, что он вполне рассудительный человек и даже в чем-то приятный. Можно сказать, что у этих Османских пашей за все время не было столь мудрого и благоразумного как он. Но он очень скуп и деньгами дает уговорить себя сделать что-то что хочет человек для себя. Также он большой враг христиан. Правда, за хорошее вознаграждение может проявить благосклонность к христианам во время каких-либо переговоров, заняв чью-то сторону. Из чего Наваджеро делает заключения, что нет лучшего и более безопасного способа привлечь Великолепного пашу на сторону Венеции, чем деньги. На этот путь встают все, кто хочет добиться его расположения. "Relazioni degli ambasciatori Veneti al Senato", Vol.I, ser.III, pag. 89-92, Bernardo Navagero, 1553.

Австрийские посланники о Барбароссе и Гритти! Осенью 1533 года Веспасиан де Зара вернулся в Константинополь для подтверждения некоторых пунктов, связанных с подписанным мирным договором между ОИ и королем Фердинандем. Зара сообщил, что 25 октября 1533 года ВВ Ибрагим паша уехал в анатолийские земли для сбора налогов, укрепления земель провинции и собрать армию воедино для похода против Персии. Веспасиан, сын Иеронимо де Зара, который принимал непосредственное участие в подписании этого договора вместе с Корнелием Шепперем вернулись домой, а Веспасиану в отсутствие Ибрагима и Гритти, который уехал вместе с Ибрагимом, чтобы сопровождать того некоторое время, вынужден был общаться с Юнус беем, переводчиком, который служил при султане Сулеймане и Аяз пашой, который на время отсутствия ВВ его замещал. Веспасиан представил письма, которые были написаны для султана Сулеймана и Ибрагима паши. Однако, как сумел заметить Зара дела его короля пошли гораздо успешнее, чем ранее при Ибрагиме, потому как те, кто переводил письма для султана и Ибрагима на самом деле делали перевод этих писем лишь в общих чертах, не дословно, при этом добавляя те мысли, которые могут помощь в улучшение их собственных дел. Гритти в тот период времени находился в затруднительном финансового положение, несмотря на то, что имел возможность получать прибыл из Греции по распоряжению Ибрагима в 30 000 дукатов золотом. А когда Гритти нужно было подготовить письма для Фердинанда, указывая о своем прибытие в Венгрию для урегулирования споров между Запольи и Фердинандом, у того в доме не нашлось никого кто бы говорил на латинском. И поэтому Алоизи был вынужден обратиться за помощью к секретарю венецианского байло Даниэле Лудовизи. И конечно же в там случае, как предположил сам Веспасиан, что в этих письма Его Величество не найдет никакой особо важной и тайной информации, дабы о ней не прознали другие, к примеру венецианцы. Находясь несколько месяцев в Константинополе Зара застал пышное и триумфальное прибытие Барбароссы, которое состоялось 21 ноября 1533 года. Он отметил, что Барбаросса преподнес императору турок роскошные подарки. Среди подарков были 200 кусков парчи из золота и шелка. Также было 25 красивых мальчиков, одетых в красивые одежды и у каждого в руке было по одной серебряной чаши покрытой золотом, и было еще 2 евнуха. И это произвело на султана сильное впечатление, потому как тот в спешке назначил того главнокомандующим всей армии султана. Весной 1534 года в Константинополь прибыл Корнелий Шеппер представляя теперь интересы императора Карла, он общаясь с Гритти узнал, что такое поспешное назначение Барбароссы не соответствует тому, какое именно тот должен был получить назначение. Даже Людовизи, секретарь венецианского байло, в том году отметил, что и Ибрагим и сам султан находятся в некотором недоумение, потому как Барбаросса получил слишком большую власть, которая может оказаться очень опасной для султаната, потому как Барбаросса хоть и признал себя слугой султана, однако по факту оставался пиратом, и султан не имел полного на него влияние, по крайней мере, после такого назначения. Алоизи сказал, что Барбаросса должен был находиться в связке с тремя или четырьмя санджак беями, а не целиком. Также Барбаросса открыто враждовал с Гритти. Если Веспасиан заметил, что большинство визирей относится с негодованием на Гритти, то Шеппер уже столкнулся с тем, что негативное отношение к Гритти перешло и на самого Ибрагима, ожидая их скорейшее падения, считая, что такие люди у власти могут стать причиной упадка империи. Барбаросса даже обвинил Гритти в том, что тот укрывает у себя любимого раба, который от него сбежал, заставив того заплатить немалую сумму за ущерб от потери раба. Гритти ничего не оставалось, как уплатить несколько тысяч дукатов, заняв у купцов, потому как свой доход из Греции он еще не получил. А Ибрагим, находясь вдали, помочь своему соратнику не мог. И султан не особо жаловал Гритти в отсутствие Ибрагима! "Urkunden und Actenstucke zur Geschichte der Verhaltnesse.", vol.II-III, pag.104-123 Vespasian de Zara and pag. 26-65 - Schepper.

Сложное положение ОИ в начале 17 века! Венецианский байло Кристофоро Вальер сообщил о том, что начало происходить в конце 1612 года. Он писал о том, что Великий визирь вызвал всех послов, чтобы сообщить о том, что будет вводится новый налог купцам, который будет уходить на содержание янычар, потому как их количество сильно возрасло, а вот содержать их империи тяжело. Однако венецианцы от этого налога должны были пострадать больше всего, потому как у них больший ассортимент товаров. Введение этого налога долго планировалось. Особенно он стал обсуждаться после свадьбы трех дочерей султана, в том числе одна из них стала женой Великого визиря. В итоге Садразам столкнулся с отпором послов, которые получили рекомендации от своих глав государств. На что ВВ выразил понимание, что для султана это мелочь, а для купцов - это большой ущерб в 5-7%. Однако этот вопрос не для обсуждения, а постановка перед фактом. Он заверил, что турецкие купцы тоже столкнуться с этим нововведением. Но послы ссылались на то, что это противоречит подписанным капитуляциям. На сопротивление послов ушло несколько лет. Послы были вынуждены объединиться для того, чтобы совместно найти решение этого вопроса. Венецианский байло был выбран в качестве того, кто будет представлять интересы всех послов на аудиенции у Великого визиря. К тому сам паша сказал, что не видет особого смысла в этом обсуждении. Все, что смог обещать - это, что этот налог коснется только неженатых купцов. Во что послам верилось с трудом. На что уже Альморо Нани отметил, что они не чувствуют себя в безопасности. Все эти несколько лет послы писали жалобы паше, тем более к этому налогу за период с декабря 1612 по сентябрь 1616гг. добавились и другие неприятности для послов, к примеру, им запрещалось носить определенного вида одежду... Они также писали жалобу на местного кадия, которого даже ВВ опасался. И неженатые купцы жили в страхе, и из страха стали платить введенный налог, потому как стали подвергаться насилию и тирании. Конечно же и послы и купцы в ОИ часто оказывались в непростых, а порой даже в опасных ситуациях. Однако к концу 16 века их положение с каждым годом становилось все хуже и хуже. Теперь они должны были содержать янычар. "Calendar of State papers and manuscript...", vol.XII-XIV...

Венецианские байло, кто они такие! Добрый день, дорогие читатели! Сегодня решила уделить немного внимания информации о байло. Кто они такие и что входило в их обязанности! Задача байло в Константинополе состояла из двух частей. Первая - это должность посла; вторая - консул. Находясь в столице Османской империи, байло представлял и защищал политические интересы Венеции. Чтобы подготовить их к важной должности, Сенат регулярно голосовал за разрешение избранным байло присутствовать на его заседаниях, чтобы они могли быть в курсе текущих государственных дел. В ОИ как правило отправляли тех, кто уже имел опыт посла в других государствах. Нередко бывало, что это было уже немолодые мужчины. Байло должен был развивать и защищать торговлю в ОИ. Оказываясь в Константинополе, они посвящали львиную долю своего времени рассмотрению множества вопросов и дел, которые ежедневно возникали в отношениях между Венецией и Османской империей. В большинстве случаев венецианские послы были на особом счету у османов, и поэтому нередко к ним за помощью и информацией обращались послы других государств. К примеру, посланники Австрийского двора часто через байло отправляли свою корреспонденцию, так как сами находились под арестом или под охраной. Об этом упоминал в своих депешах Корнелий Шеппер. К тому же у венецианцев было широко развита шпионская сеть. Информацию они получали из разных источников : венецианские подданные ОИ, торговцы с многочисленными связами и даже те, кто находился при дворе султана. Конечно же многое зависело от того насколько байло удавалось войти в доверие к приближенным султана и насколько удавалось их к себе расположить, настолько получаемая им информация была обширной и подробной. К примеру, Пьетро Дзен, который в первый раз прибыл в Константинополь в 1523 году, смог расположить к себе ВВ Ибрагима пашу. А Пьетро Брагадин, который сменил его в 1525 году, не смог наладить с ним близкий контакт. И в итоге Дзен был вынужден еще дважды возвращаться в столицу османов в 1527 году и в 1531. Некоторую информацию он даже получал от самого Ибрагима. Францеско Контарини при правление султана Ахмеда I также минимум дважды был назначен в Константинополь. Также в обязанности байло входило освобождение рабов, граждан Венеции, которые оказывались в руках османов. Причем они делали это за свой счет. Они могли освободить до 100 рабов. Пьетро Брагадин в 1525 году писал в Сенат, что смог освободить 64 человека, а Даниэль Барбариго смог освободить 90 в 1582 году. Их назначение по договору с османами длилось до двух лет. Бывали случаи, когда байло задерживался в Константинополе аж на 6 лет. Байло не мог покидать столицу пока не приедет его сменщик. Это все было решено при правление султана Мехмета Фатиха, который в 1453 году завоевал Константинополь. Те послы, которые тогда находились в столице Византии были посажены в темницу. В течение нескольких лет Венеция вела переговоры с султаном, чтобы освободить своих людей, а после для того, чтобы получить разрешение присутствовать в столице, чтобы осуществлять контроль. Тогда же были обговорены условия всех сторон. Также в Константинополь назначались ораторы для того, чтобы присутствовать на торжествах связанных вступлением на трон нового султана, победами и обрезанием шехзаде. В отличие от байло ораторы и вице-байло приезжали в столицу всего на несколько недель. К примеру, Марко Минио был дважды назначен оратором : 1522 году - воцарение Сулеймана и в 1527 году - победа над Венгрией. А упомянутый Пьетро Дзен, который отправился сразу после Марко Минио в 1523 году был вынужден задержаться в Константинополе до 1525 года из-за смерти Андреа Приули. "The bailo in Constantinopole: crisis and career in Venece's early modern diplomatic corps.", Eric Dursteler 2001 "Realizione degli amdascatori Veneci in Constantinopoli.', Alberi, vol.I, II, III ser.III.

Был ли Ибрагим Паргалы евнухом? Я не раз встречала подобное утверждение и решила проверить данную информацию. Те кто это утверждают ссылаются на книгу Хестер Дженкинс, которая написала полноценный исторический труд в 1911 году. Вот на нее я обратила внимание. Дженкинс ссылается на Солакзде и Д'Оссона, что ту должность, которую Ибрагим занимал во дворце султана Сулеймана, мог занимать только евнух. Теоретически Ибрагим мог им быть, однако его жена Мухсине родила ему минимум одного сына, что уже указывает, что евнухом он не мог быть в принципе. Также в своде законов Фатиха, который как раз ввел эту должность, ничего не указывает на то, что такой человек должен быть евнухом, хотя это скорее всего предполагается. Хестер ссылаясь на Д'Оссона, упоминает, что в ОИ было вполне обычным явлением выдавать замуж дочерей султана за евнухов по нескольким причинам. К примеру, в качестве наказания и чтобы предотвратить появление у них сыновей, дабы избежать борьбы за трон. Однако данное утверждение не совсем верно. Иногда султанши по крови действительно выходили замуж за евнухов по своим соображениям. А борьбы за трон не могло быть, потому как сыновья, рожденными султаншами не являлись претендентами на трон. Однако после смерти султана Ахмеда I проявился первый такой случай, когда визиря, который был потомком Михримах султан, пытались посадить на трон, попытавшись убить маленьких сыновей Кесем. Возможно к моменту написания нескольких томов об устройстве ОИ Д'Оссона такое уже считалось в порядке вещей. Но до правления султана Мустафы I султанш по крови в большинстве случаев выдавали замуж за пашей и визирей, и они рожали как дочерей так и сыновей. Впрочем, как уже доказано, Ибрагим не был женат на сестре Сулеймана. Его жена была Мухсине хатун, женщина благородного происхождения. Также Дженкинс в подтверждения того, что Ибрагим был евнухом, указывает на то, что венецианский посол Даниель Барбариго это утверждал категорически. И я обратилась к отчету упомянутого байло, который покинул Константинополь в конце 1564 года. Так вот, он действительно пишет о не ком Ибрагиме паше евнухе, который является вторым пашой после первого визиря Ахмеда. Однако если обратиться к контексту данного заявления, то можно увидеть, что речь идет совсем о другом Ибрагиме, который как раз и служил визирем в начале 60-х годов, после смерти Рустема паши. А сам абзац посвящен краткой жизни ВВ Али паши, который занял место Рустема в конце 1561 года. Эту краткую историю Барбариго начинает с того, что Али бей попал в гарем султана Сулеймана еще при правление Великолепного Ибрагима паши, то есть до 1536 года. Далее он описывает эту самую историю, точнее то, какие должности занимал Али прежде чем стать ВВ. И как он пишет, что на момент исполнения своих обязанностей байло ВВ Али паша находился в Каире по служебным обязанностям и соответственно Ахмед паша замещал его на должности первого визиря, а евнух Ибрагим паша соответственно стал вторым. Об этом евнухе в своих письмах упоминал австрийский посол Ожье Бусбек. Бусбек отмечал, что они очень поладили с Ибрагимом пашой. И даже когда Ибрагим неожиданно был понижен в статусе, Бусбек оказал ему поддержку и временно принял к себе в качестве помощника по турецким делам. Ибрагим Паргалы евнухом не был! Hester D. Jenkins "Ibrahim pasha" Alberi "Relazione", vol.II, ser.III, pag.30-32, Daniele Barbarigo, 1565.

Немного о персидском походе 1534-1536 гг.! Итак, в начале 1534 года Ибрагим отправился в поход, а в марте у султана Сулеймана умерла мать, и поэтому он решил на некоторое время оттянуть свой отъезд в поход. Он решил провести несколько аудиенций с австрийским посланником Корнелием Шеппером, а также встретился с Иеронимо Ласки, который приехал из Венгрии. И 11 июня 1534 года султан на несколько дней отправляется в область Скутари, чтобы поохотиться, а 15 июня отправляется в поход. В это время Ибрагим паша пока еще находится в Алеппо и ведет себя как завоеватель. Ранее султан назначил его сераскером, и Ибрагим уже успел назначить нескольких чиновников, и среди них были те, кто недавно покинули земли Сефевидов и присоединились к османам. Сулейман был проинформирован об этом. Однако, не дожидаясь прибытия султана, Ибрагим входит в Тебриз, чем проявил свое высокомерие. Одним из первых поступков, которые он сделал в Тебризе - это посещение пятничной молитвы с большой помпой. Что является обязательным действием для мусульманского мужчины. Для этого была выбрана центральная мечеть города, построенная Узун Хасаном, который являлся прадедом ныне правящего персидского шаха Тахмаспа. Атмосфера триумфа утихла, когда пришли новости о марше Тахмаспа на Тебриз. Весть о том, что персидский шах лично возглавляет войско очень взволновало пашу и воинов, которые находились в то время в завоеванном городе. Ибрагим немедленно отправил весть султану, с призывом поторопиться к ним на помощь. И Сулейману, который в то время посещал анатолийские земли, пришлось ускориться, чтобы подоспеть на помощь паше. Он достиг Тебриз в конце 1534 года. Прибытие султана означало больше воинской силы и огневой мощи. К тому же само присутствие Сулеймана подняло боевой дух воинов, которые уже там находились. Это был один из аспектов политической власти, которую не мог воспроизвести Ибрагим паша какими бы титулами он не обладал. Через некоторое время султан Сулейман и Ибрагим вышли из Тебриза, чтобы догнать персидского шаха. Но холодная погода, сопровождавшаяся обильными снегопадами, привела к нехватки пищи и другим проблемах. В конечном счете с большими потерями османская армия повернула в сторону Багдада. Османская армия смогла завоевать этот город, потому как его покинул управляющий этим городом. Пробыв некоторое время в Багдаде Сулейман покинул его в апреле 1535 года, и они вернулись в Тебриз. Султан и великий визирь в конце августа покинули Тебриз, а в начале 1536 года уже были в Константинополе. Поскольку ни Багдад ни Тебриз не были укреплены османами, то через некоторое время в Тебриз вернулся шах Тахмасп, и даже по дороге оккупировал крепость Ван. Конечно Османская империя хорошо обогатилась за счет персидского похода, однако османской войско понесло немалый ущерб, в том числе немало солдат умерло во время переходов из одного города в другой. Многие турецкие историки считают, что изначально было правильным завоевать Багдад, а не Тебриз. Решение Ибрагима войти в Тебриз считается весьма поспешным и не совсем верным. Возможно на него повлияло желание проявить себя в большей степени, чтобы еще больше возвысить себя. Но в тоже время, если говорить о высокомерии Ибрагима, то это качество преобладало в высших чинах Османской империи и Ибрагим, по сути, не был исключением. Сулейман по обыкновению одарил своего великого визиря и фаворита большим количеством подарков, по возвращение в столицу. "Life and time sultan Suleyman", Kaya Sahin "Urkunden und Actenstucke zur Geschichte der...", vol.II-III, письмо от 2 августа 1534 года

Версии причины смерти Ибрагима! Французский дипломат Гийом Постель был отправлен в свите французского посла для переговоров. Они прибыли в Константинополь в конце зимы 1536 года, то есть незадолго до убийства Ибрагима паши. В своей книге, которую Постель написал в 1560 году, решил осветить причины смерти паши. Гийом пишет, что ничего не может написать о самом Ибрагиме, потому как не успел его узнать, чтобы сложить о нем какое-либо мнение, однако сама смерть его заинтересовала, и он решил побольше разузнать об этом событие. Он приводит пять основных причин или версий, которые бытовали в тот период среди местных турок. Первая и видимо единственная версия, которая ему показалась самой состоятельной, связана с недавней казнью Искандера Челеби, которая произошла во время персидского похода. Он отмечает, что казнь дефтердара не была беспричинной, и даже приводит его преступления в своей книге, но для местных турок почему-то считалось "великим злодеянием". Другая была связана с тем, что он имел связь с императором Карлом. Связь с императором ничем не подтверждается, потому как он наоборот из-за Ибрагима больше потерял, чем приобрел. С посланниками Карла обращались весьма жестко. Во время их пребывания в столице их всегда держали взаперти под охраной. Они были во всем ограничены и даже ни с кем не могли контактировать. Даже персидский поход, который якобы был нужен для того, чтобы увести войска из столицы никакой пользы не принесли императору, который собирался захватить Константинополь. Но император, который обладал бы подобной информацией, не потерпел бы неудачу. Персидский поход являлся третьей вероятной причиной смерти паши. Считалось, что Ибрагим был причиной этого самого похода, в котором османская армия понесла большие потери. Эта версия также не подтверждается, потому как такие территории как Диабекир и Караман уже длительное время сражались с Сефевидами. Поэтому этот поход не мог не состояться. Ибрагим не мог влиять на данное решения. К тому же, по данным венецианских шпионов, паша готовил поход в Италию, и персидский поход оказался для него очень неожиданным решением султана. Конечно же для султана весна 1534 года оказалась тяжелой из-за смерти горячо любимой матери Хафсы. И когда Ибрагим написал Сулейману, чтобы тот отправлялся в путь с оставшейся частью войска, султан находился в трауре и потому задержался с отъездом. Ибрагим об этом мрачном событии не мог знать, потому как сам был в отъезде. Четвертая версия, бытовавшая в то время, касалась заговора Ибрагима и шехзаде Мустафы. По этой версии паша собирался, убив султана Сулеймана, посадить на трон Мустафу, старшего сына султана. Однако, если учитывать историю османской династии, то наказав пашу таким образом, шехзаде Мустафа никак не смог бы избежать хоть какого-либо наказания, пусть даже не смерти. А вместо наказания Мустафа продолжал спокойно управлять Манисой и никаких негативный действий со стороны отца-султана не последовало. И уже последняя версия из числа распространенных, было то, что Ибрагим паша оставался тайным христианином. Он даже привез статуи из Буды, которые были сделаны по распоряжению венгерского короля Матиаша. Сразу напишу, что это не имеет никакого отношения к статуям языческих богов, которые привез Ибрагим из Буды, как было показано в знаменитом сериале "Великолепный век". Постель пишет, что все янычары и многие паши были в прошлом христианами, и большинство из них, приняв Ислам, таковыми и оставались. Мать Ибрагима жила напротив дворца Ибрагима и оставалась христианкой. Отец и два его брата Ислам приняли и даже занимали какие-то посты в государстве. Однако сам султан Сулейман не видел ничего особо негативного даже в том, что Ибрагим помогал христианам, как позволяли его возможности. Даже Гритти, близкий друг Ибрагима, оставался христианином и по распоряжению Сулейман выполнял определенные поручения, и даже участвовал в переговорах. "Life and time sultan Suleyman", Kaya Sahin "De la Republique des Turcs la ou l'occasion s'offera : des meurs loy de tous Muhamedistes", Guillaume Postel, 1560.