Последний Голем

"Предательство — это не нож в спину. Это медленное отравление, капля за каплей, пока ты сам не начнешь просить смерти." — Последняя запись короля эльфов Ледяной ветер выл между скал, срывая с вершин хрустальные осколки льда. Четверо всадников пробирались через заснеженный перевал. Генрих, их неожиданный проводник, сидел на старой кляче, его костлявые пальцы впились в гриву лошади. — Расскажи, что случилось с деревней, — потребовал Лориан, пришпоривая коня. Старик обернулся. Его левый глаз был затянут бельмом, а правый — черный, как уголь, сверкал странным блеском. — Привратники Вергарта пришли на рассвете, — голос его скрипел, как несмазанные колеса телеги...

Ледяной ветер выл между деревьями, срывая с ветвей хрустальные осколки инея. Сиэль шла впереди, её серебряные колокольчики позвякивали в такт шагам. Васиэль напевал себе под нос похабную балладу, а Лориан нервно покручивал в пальцах огненную руну — слишком уж тихо было вокруг. Воздух пахнул гарью и чем-то металлическим - запахом крови, ещё не пролитой. И вдруг - лошадиное ржание. Крики. Сиэль резко подняла руку, её зелёные глаза сузились. "Кони. И не наши." За поворотом открылась жуткая картина. Пятеро всадников-людей в черных мундирах с кровавыми шевронами окружили старика и девочку. Лидер, с лицом, изуродованным шрамом в форме змеи, тыкал копьем в грудь старика...

"Жизнь кузнеца — это не молот и наковальня. Это танец между "слишком горячо" и "уже остыло". И только дурак думает, что контролирует этот процесс." — Из дневника Васиэля 1. Находка у Слепого утёса Лес стоял неестественно тихим. Даже ветер боялся шевелить покрытые ледяной коркой ветви. Сиэль резко остановила коня. — Смотрите. Между обледенелых елей виднелась разграбленная повозка. Деревянные борта были испещрены глубокими царапинами — словно какой-то зверь точил о них когти. — Подождите, — её рука сама потянулась к клинку, когда она различила тёмные пятна на брезенте. Не просто грязь. Засохшая кровь...

"Каждый из нас — книга, полная вырванных страниц. И только в пути, когда ветер воспоминаний треплет эти листы, мы осмеливаемся их прочесть." — Записи Васиэля Три всадника двигались по заснеженной тропе, оставляя за собой глубокие следы. Метель давно утихла, но холод все еще висел в воздухе, заставляя их кутаться в плащи. Лошади фыркали, выпуская клубы пара, а снег хрустел под копытами. Сиэль внезапно дернула поводья, заставив своего вороного жеребца встать на дыбы. — Ну а ты кто такой, Лориан? Послушник — и что? У тебя же есть история -её голос резал морозный воздух, как лезвие, — собираешься всю дорогу молчать? Или у тебя, кроме монастырских молитв, есть что рассказать? — Я...

Воздух всё ещё пах гарью — отголоски пожара, который едва не поглотил их в особняке. Алекс сидел в седле, сжимая поводья. Конь Алекса тяжело дышал, его бока вздымались от усталости. Метель утихла, но холод по-прежнему сковал землю, оставляя на ветвях деревьев хрустальные узоры инея. Герои молчали уже несколько часов — каждый был погружён в свои мысли. Лишь хруст снега под копытами и редкие крики ворон нарушали тишину. Сиэль скачет отдельно, сжимая в руку с кольцо Вергарта в кулак. Лориан пытается заговорить о случившемся, но каждый раз замолкает. Наконец, Васиэль нарушает тягостное молчание. Васиэль — Элдрик...

Изба Ирии осталась позади, погрузившись в утренний туман. Сани скрипели по заснеженной дороге, а белоснежный скакун, словно призрак, бесшумно ступал по насту. Кельдор смотрел на небо, где редкие звёзды ещё цеплялись за синеву рассвета. — "Ты так и не сказала, что это за источник", — пробормотал он, с трудом поворачивая голову к Ирии. Старуха, укутанная в меховой плащ, лишь хмыкнула, поправляя посох у себя на коленях. — "А ты так и не сказал, что за дрянь тебя отравила", — парировала она. "Но ладно. Есть озеро — ледяное, как сама смерть. Вода в нём живая. Если не убьёт — вылечит. А если убьёт.....

Деревня Черничная. Изба Ирии. Старые бревенчатые стены избы хранили запах сушеных трав и дыма. В углу потрескивал огонь в печи, отбрасывая дрожащие тени на полки, уставленные склянками и пучками засушенных кореньев. Воздух был густым от ароматов мяты, полыни и чего-то горького, металлического – крови или зелья. Кельдор лежал на жесткой кровати, его седые волосы слипались от пота, а жилистые руки судорожно сжимали одеяло. Глаза, мутные от боли, медленно открылись, когда он услышал шорох и звон стеклянных пузырьков. — Ты что делаешь? — его голос был хриплым, будто пропущенным через груду камней...

Тишина не та, что несёт покой, а густая, удушающая, словно тяжёлое покрывало, наброшенное на мир, только треск догорающих углей нарушал покой особняка. Лориан проснулся от того, что по спине у него пробежали ледяные мурашки. В ушах стоял звон — высокий, тонкий, будто крик далёкого эха. Он приподнялся на локте, втягивая воздух через стиснутые зубы. В комнате было холодно. Слишком холодно. Даже дыхание превращалось в пар, хотя камин в углу ещё тлел. Скр-р-режет. Он вздрогнул, резко открыв глаза. — "Что это?...

Балкон Костяного Трона, Моргвейн Балкон Костяного Трона не просто возвышался над Пустошью - он впивался в небо, как клык первозверя, готовый перекусить горло миру. Вергарт стоял неподвижно, его зазубренные перчатки сжимали парапет так, что обсидиан стонал под давлением. Внизу, в чаше гигантского кратера, что когда-то был долиной, а ныне стал Пустошью Моргвейна, кипела его армия. Воздух гудел от лязга кости, скрежета железа по камню и низкого, нечеловеческого гудения магии. Ряды Бесконечных: Безликие скелеты, тысячами, выстраивались в идеальные квадраты. Их пустые глазницы светились тусклым зеленым – искрой воли, вплетенной некрасов низшего круга...

Утро Сиэль проснулась от непривычного ощущения - её тело было расслаблено, а лицо утопало в мягкости подушки. Она медленно открыла глаза, наслаждаясь теплом пухового одеяла. За окном бушевала метель - снежные вихри бились в стёкла, словно пытаясь проникнуть внутрь, но толстые дубовые ставни надёжно защищали покой обитателей дома. "Боги... Когда в последний раз я спала в настоящей кровати?" - мысль промелькнула, пока она потягивалась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после долгих дней пути. В столовой царила уютная атмосфера. Васиэль, обхватив ладонями кружку с травяным чаем, вдыхал его аромат с закрытыми глазами...

Конь Сиэль фыркнул, сбрасывая с морды снежинки. Путники скакали уже несколько часов, не останавливаясь — позади, в глубине леса, всё ещё слышался вой. Не волчий. Хуже. Что-то древнее и голодное. Алекс сжал поводья, прижимая ладонь к раненому плечу. Проклятая тварь оставила четыре глубоких борозды — кожа горела огнём. — "Чёртов тварь... когти как кинжалы", — проворчал он, чувствуя, как тёплая кровь сочится сквозь повязку. — "Ты бы лучше молчал и держался в седле", — бросила Сиэль, но в её голосе не было злости — только усталость, накопленная за эти бесконечные дни бегства. Лориан, бледный, как мел, всё не мог унять дрожь в руках...

Деревня Черничная тонула в сером утреннем тумане. Дым из труб стелился по земле, смешиваясь с запахом мокрой хвои и гниющих ягод. В маленькой избе на окраине, где сушились пучки целебных трав, а на полках стояли склянки с мутными отварами, старый маг Кельдор в первый раз открыл глаза. Глаза слипались, будто веки были налиты свинцом. В горле стоял вкус полыни и чего-то металлического. — "Чёрт... где я?" — прошептал он, но в ответ услышал лишь раздражённый голос. Ирия, сгорбившаяся у котла, мешала что-то длинной деревянной ложкой, попутно отчитывая крестьянку в потрёпанном платке: — "Я же говорила...