Opus tell | Максим Ставрогин

У Марии был выкидыш, и мы разодели его в нарядные платья. Нелепый младенец на троне, синий кусочек фантазии, а попытаешься съесть его (восстающий) и подавишься плотью. Так звучат шаги человека по земле. #Opus

В детстве смотрел на открытый гроб с телом внутри: покойник лежал в нем среди алого бархата. Странное побуждение влекло меня к нему, хотелось лечь туда, обняв ледяные плечи, спрятаться в деревянной утробе, чтобы вдвоем нас закрыли в ней и унесли. Спустя годы, забывши погибнуть, хожу по кладбищу и, наклоняясь над каждой могилой, предлагаю: "Давайте, я полежу здесь вместо вас час или два, а вы можете побродить по миру". Но в ответ всегда лишь презрительное молчание. #Opus [Картина Бернара Бюффе: "Клоун на синем фоне"]

С детства у меня были серьёзные проблемы с давлением в сосудах, будто только родился, а уже совсем старик. Вот и сегодня у меня не выходило даже встать с кровати, чтобы кровь не пошла носом и в глазах не потемнело. Книга в моих руках уже давно забыта и безвольно лежит между слегка трясущимися пальцами и дешёвыми кольцами — всё равно все буквы разбегаются от меня, стоит только попробовать их прочесть. Я не работаю, не ем, только в полубреду вижу страшные сны и наблюдаю за тем, как свет лижет стены комнаты. Там шершавые обои, они всё грубее и злее с каждым днём, им надоела моя компания, а за окном раскачиваются ветки, облака, крыши домов. Книга в руках… я даже забыл, какую именно взял. И не заметил, как кровью запачкал слегка жёлтые листы. Кто это? Камю, его «Счастливая смерть». Я прикрыл глаза, размышляя. Солнце касается моей левой руки и согревает её. Пыль танцует у носа. Если говорить о счастливой смерти, то мне пришло в голову, что писателю следует умереть за письменным столом. Но что интереснее, какова счастливая смерть для других? Все ли знают свою? Если бы только у нас было право на выбор…

На дороге лежит старый пес. Совсем седой и чахлый, он свернулся под серым и холодным небом, похожий больше на комок спутанной шерсти, чем на живое существо. - Лежи, собака, дыши и грей землю. Прогревай её для тех, у кого уже нет тепла. Отдавай себя всю на это, чтобы наши кости лежали в уюте. Для всего живого согревай.

На дороге лежит старый пес. Совсем седой и чахлый, он свернулся под серым и холодным небом, похожий больше на комок спутанной шерсти, чем на живое существо. - Лежи, собака, дыши и грей землю. Прогревай её для тех, у кого уже нет тепла. Отдавай себя всю на это, чтобы наши кости лежали в уюте. Для всего живого согревай.