Екатерина Малинина

Каждый день был для меня испытанием, каждое рутинное действие давалось с трудом, старалась искать что-то приятное во всем, старалась не думать о тебе. очень старалась. Я совсем не плакала. Но о тебя думала постоянно. периодически мысли о тебе приводили меня в состояние, когда было тяжело дышать, сердце колотилось, было какое-то неконтролируемое чувство ужаса. Я старалась закрывать глаза, заземляться, проговаривать что я вижу вокруг, что у меня есть, ради чего надо продолжать жить. Фантомные боли по тебе стали меньше...

Наступила тишина. Описывать свое состояние я не буду, потому что оно было ужасным и практически не менялось. Даже такого рода потрясения (хотя меня знатно колотило в тот вечер физически) делали мне больно, но на фоне постоянной боли, уже не казались такими значимыми. До твоего звонка, когда ты сказал «лучше бы ты не писала. пока не звони мне и не пиши». Я не скажу, что ты меня обидел (я уже по-моему не была способна обижаться), не скажу, что мне стало сильно больнее, ты ввел меня словно в оцепенение, а может организм ввел меня в эмоциональную кому...

Тут будет справедливым вообще описать мое отношение к этой женщине. Сначала я ее отрицала, совсем, мы претворялись, что ее не существует, потом я стала ревновать до лютой ненависти и в очередной раз задаваться вопросом, да чем же она лучше меня? Я не буду описывать эту женщину, я не хочу ее никак характеризовать, я ее не знаю совсем, видела пару раз невзначай, я могу только сказать о своих чувствах к абстрактному понятию «эта женщина». Она заняла законное место в моей голове, как та, которая выше...

В наших отношениях последние полгода, мне все время казалось, что надо еще только совсем чуть-чуть подождать, чтобы наступило то волшебное будущее с радугами и единорогами, где мы безумно счастливы и только вдвоем и никто нас не осуждает. Я прямо видела этот стакан, куда по капле вливают воду и вроде бы еще одна капля и он переполнится, а он все не переполняется и не переполняется, бездонный какой-то, по ходу, стакан. Мне казалось, что вот-вот ты поймешь, что не можешь жить без меня ни дня. Я уже...

Отступление было дано потому, что за осень и зиму не происходило ровным счетом ничего. Я не жила, а существовала. Сил едва хватало на самые жизненно необходимые действия. Телефон брала как робот по сигналу, следовательно, выпустить телефон из рук было априори невозможно. Твои истерики воспринимались как привычный ход вещей, разговоры и даже встречи стали приносить еще больше боли. Если ты пропадал или был занят, я могла просто сидеть и ждать твоего сообщения. Не делать ничего, пока не приходили мои...