Записки буквоеда

Не Стругацкими едиными После подробного знакомства с творчеством Азимова, Кларка, Хайнлайна невольно задумываешься: а как в это же время обстояли дела у нас? И быстро понимаешь, что кроме Стругацких, Беляева...

Продолжаем импотрозамещаться Как я и говорил ранее, очередное «подпольное» издание нового романа Роулинг начинается с проблемы перевода уже на титульной странице. Running Grave в оригинале и буквальный перевод «Бегущая могила» соотносятся с задуманной автором игрой слов примерно так же, как «мир» и переводной peace в толстовском шедевре. Впрочем, справедливости ради, это, пожалуй, единственная проблема перевода, которая заслуживает внимания. Особенно в сравнении с пилотным «Чернильно-черным сердцем»...

Гимн классике и ода космоопере Роберт Сойер уже знаком нам по альтернативной истории Оппенгеймера. Как это часто бывает, одна книга приоткрыла дверь в другие миры автора. Тем более, что его версия биографии создателя атомной бомбы получила у Буквоеда вполне комплиментарные оценки. Учитывая, что Старплекс стал лауреатом и номинантом престижных премий, именно с этой книги было логично продолжить знакомство с творчеством Сойера. И, как оказалось, это решение себя оправдало. Роман представляет собой откровенный реверанс триумвирату американских классиков научной фантастики...

Помутнение как покаяние  Филип К. Дик написал огромное количество произведений. При разной направленности каждого из них принято считать, что магистральной идеей его творчества является попытка осмыслить с философской точки зрения природу реальности и человеческого сознания как таковых. Однако нельзя не отметить, что в основе этих размышлений в основном лежит химическая, а не метафизическая причина — банальное изменение сознания при помощи запрещённых веществ. И именно Помутнение куда ярче и прямолинейнее, чем, скажем, Убик или Стигматы, раскрывает роль наркотиков в жизни автора...

Еще один серийный детектив Первая половина романа кажется странной смесью самых неуклюжих произведений «почвенников» XIX века, пришвинского любования природой и карикатурного фольклора в духе «Американского чтива». Автор растягивает описание ирландских пейзажей на целые страницы, но вместо трогательного восторга остаётся лишь чувство нарочитости. Диалоги в русском переводе вульгаризированы до гротеска. Попытка передать «деревенскую» речь звучала бы чрезмерно, наверное, даже если бы это было произведение начала прошлого века...