Записки из российского спецприёмника

Камера №8 нашего Спецприёмника отличалась шикарной меблировкой. По двум стенам – 3 двухъярусных кровати, сваренных из 6 старых панцирных коек. Сетки у каждой продавленные, скрипучие, и по ночам каждый поворот спящего грозит обернуться пробуждением всей камеры. Из-за того, что сетка в некоторых местах выпала из рамы и щерилась острыми зубчиками неподатливой проволоки, простыни быстро рвались. Когда кровать заправляли, простынь цеплялась за эти зубчики. Когда расправляли, тянули, и ткань прорывалась...

Такую напасть, как клаустрофобия, испытал я в совсем малом возрасте. Во двор свезли какие-то трубы, свалили их возле детской площадки, да и оставили так без присмотра. Детвора сразу же их облюбовала и ползала по этой металлической «поленнице», как по холму. Наиболее смелые ползали не поверх, а внутри труб, благо, диаметр их позволял протиснуться 4-5-летнему ребёнку. Я тоже пополз по длинному, 3-метровому тоннелю, да застрял где-то посередине, неудачно подогнув под себя ногу. Тут же напало удушье, хотя с воздухом внутри трубы проблем не было...

Первая камера, в которую меня заселили, была рассчитана на 6 человек. Почти квадратная, примерно 4 на 5 метров и с высоким потолком – в 3 метра. Ведёт в камеру толстая железная дверь с большим глазком-иллюминатором, в который постоянно, на протяжении дня и ночи заглядывают из коридора охранники. Широко она не открывается редко – чтобы впустить или выпустить арестанта её приоткрывают только наполовину, а на вторую половину открыться ей мешает штырь из арматуры или гнутой трубки в полу коридора. Над...