Детский и подростковый психолог

Когда родители разводятся, взрослые обычно думают про имущество, обиды, кто виноват и как жить дальше. А ребёнок в это время решает совсем другую задачу. Невозможную. Он пытается остаться верным обоим. Маме и папе одновременно. Тем двум людям, которые сейчас не могут находиться в одной комнате. Представьте, что вас просят выбрать между правой и левой рукой. Не напрямую, нет. Никто не говорит "выбирай". Но когда мама грустнеет при упоминании папы, ребёнок это видит. Когда папа кривится, услышав мамино имя, ребёнок это чувствует. И он начинает подстраиваться. У мамы он один. У папы другой. Как будто два разных человека...

Это "мне скучно" может свести с ума любого родителя. Комната завалена игрушками, на полке двадцать настолок, во дворе друзья, а он ходит за тобой и ноет. Скучно. Скучно. Скучно. Первое желание — разозлиться. Или начать предлагать варианты. Порисуй, почитай, поиграй, иди погуляй. А он всё отвергает. Не хочу. Неинтересно. Скучно. И вот тут стоит остановиться. Потому что "скучно" у ребёнка редко означает реальное отсутствие занятий. Это слово-контейнер. Туда помещается то, что он пока не может назвать по-другому. Иногда за скукой прячется тревога. Ребёнок не может сосредоточиться ни на чём, потому что внутри неспокойно...

Девочка пяти лет протягивает мне рисунок. "Это вам, насовсем". Смотрит с надеждой. И я на секунду замираю. Казалось бы, что тут сложного? Ребёнок дарит рисунок, возьми и скажи спасибо. Но в психоанализе всё немного иначе. У нас есть этический кодекс, и там про подарки написано отдельно. Мы не берём подарки от клиентов. Взрослых клиентов. А с детьми всё сложнее. Почему вообще существует это правило? Потому что подарок меняет отношения. Создаёт особую связь, обязательство, благодарность. Терапевт должен оставаться нейтральным. Не другом, не родственником, не тем, кому ты что-то должен или кто должен тебе...

Иногда ко мне приводят ребёнка, и я довольно быстро понимаю: работать нужно не с ним. Или не только с ним. Это не значит, что мама плохая. Совсем нет. Это значит, что ребёнок очень точно отражает то, что происходит рядом с ним. Как зеркало. Как чуткий прибор, который ловит каждое колебание. Вот приходит мальчик с тревогой. Боится оставаться один, плохо спит, цепляется за маму. Мы работаем, играем, он потихоньку расслабляется. А потом я разговариваю с мамой и слышу: она сама не спит уже полгода. Она сама боится. За него, за себя, за будущее. Она держится, не показывает, старается быть сильной. Но он всё равно чувствует...

Как я слушаю то, что нельзя сказать словами Когда ко мне приводят ребёнка, родители часто спрашивают: "А как вы будете с ним разговаривать? Он же ничего не рассказывает". И я каждый раз думаю: а ему и не нужно рассказывать. Он покажет. Дети не говорят "я тревожусь" или "мне кажется, что мама меня разлюбила". У них нет таких слов. Зато есть руки, которые выбирают игрушки. Есть сценарии, которые разворачиваются на ковре. Есть паузы, повторения, разрушения и спасения. Вот мальчик пяти лет. Каждую сессию строит башню. Высокую, красивую. А потом сам её роняет. И строит заново. И снова роняет. Мама в коридоре говорит про развод, про переезды, про то, что "он вроде нормально всё перенёс"...