Владимир Чугунов

Дорогие братья и сестры! Поздравляю всех с великим праздником, с Днем Победы в Великой Отечественной войне! Я вырос в пригороде Нижнего Новгорода (тогда Горького). Рядом с нашим клубом стоял и теперь стоит обелиск с солдатом с поднятым в руке автоматом ППШ. На обратной стороне памятника белая мраморная табличка с золотыми именами павших в битве за Родину. На этой табличке имя моего деда - Чугунова Ивана Федоровича. Я ни разу не прошел мимо памятника просто так. Всегда останавливался, находил глазами имя деда, и мысленно благодарил его, испытывая при этом чувство гордости за причастность нашего рода к общей победе над самым сильным в ту пору врагом. Дед воевал на Волховском фронте, защищал Ленинград. Деду был 41 год, дома остались двое детей. Дед служил при штабе гвардейской пехотной дивизии и погиб в один из боев на этом сложном участке фронта. Похоронен в братской могиле. Я держал в руках сохраненную бабушкой похоронку. Письма деда сжег отец из жалости к бабушке. Как начинает читать, так и плачет. Судя по всему, отец тогда не понимал всего значения этих бесценных писем-треугольников. Писем оттуда. Нашему поколению выпало счастье жить под мирным небом большую часть нашей жизни. И вот опять пришла беда. Европа в очередной раз пытается взять реванш за поражение, которое нанесла ей наша славная Красная армия. Она и теперь славная и красная, ибо война закончилась на Пасху, а началась в день всех святых в стране Российской просиявших. Вечная память павшим на полях сражений, погибшим в концентрационных лагерях, в блокаду Ленинграда! Вечная память ушедшим тружениками тыла! Здравия ветеранам! Помощи Божией нашим воинам в зоне СВО и в других горячих точках! Всем здравия и спасения!

В детстве одними из самых любимых мультфильмов Евдокимова были «Заколдованный мальчик» и «Снежная королева». Не менее завораживающее впечатление производило качество мультипликации, изящные, тёплые тона, неторопливость действия — каждую деталь, каждый эпизод можно было внимательно рассмотреть. Никакой суеты и мельтешения, никакого искажения в изображении лиц, птиц, животных. И это относилось почти ко всем мультфильмам. Евдокимов мог смотреть их часами. Они создавали в его воображении сказочный мир торжества добра и справедливости.    А ещё ему пришло на память, как однажды они, семиклашки, узнав о технологии мультипликации, загорелись желанием создать свой фильм. И одни занялись рисованием, другие — озвучиванием ролей, а Евдокимов — сочинением музыки.    Их мультфильм был про то, как в очередное зимнее утро возле деревянного здания пожарки с красным ЗИСом их дожидалась запряжённая в сани лошадка и везла в школу. Лошадью правил дядя Тимоша, а выделял её — совхоз. Они полулежали или сидели, свесив ноги, так тесно, что на скатах кто-нибудь обязательно вываливался из саней и, вскочив, пускался вдогонку. Поскальзывался, падал, вставал и бежал опять. Это вызывало общее оживление. Дядя Тимоша на это внимания не обращал. Он был очень серьёзным. И так же серьёзно произносил в конце своё: «Тпр-ру-у!» Они кричали «спасибо» и, размахивая портфелями, бежали в школу.    После уроков, сидя в санях, в виде репетиции, пели.    Будучи отрядным запевалой, Евдокимов начинал:    Я лучший ученик среди ребят,    Пятерки в мой дневник, как ласточки летят.    Теряю счёт, пятёрки круглый год.    И дома уважение, и в школе мне почёт!    Хор на это возражал:    Ха-ха, почёт, совсем наоборот!    Четыре двойки в табеле — хороший счёт!    И когда встал вопрос о том, что будут петь герои их фильма, мнения разделились. Одни говорили, надо то, что на самом деле, другие — тогда будет не интересно, всё-таки это сказка и для неё нужна своя песня. Последнее мнение одержало верх, и тогда они все вместе сочинили слова. Теперь Евдокимов их уже не помнил, но что-то про дядю Тимошу, его малахай, лошадку и Деда Мороза. В задорном припеве были слова: «Ай да дедушка Мороз, у Тимоши красный нос!»    А вообще всё у них тогда было по-домашнему. В школе не особо напирали на лозунги. Шла обычная жизнь, и около неё практически не задевая сознания — лозунги. Во всяком случае, поколение Евдокимова, в отличие от поколения его старшей сестры, не было таким уж идеологизированным. Да и в сестре особенной идеологизации Евдокимов не замечал. Гораздо больше места в памяти о том времени занимали брюки-дудочки да «летка-енька», под которую тогда танцевали на летней танцплощадке их старшие братья и сёстры. О Павлике Морозове, о «судьбе барабанщика» до них дошли только чёрно-белые фильмы, говорящие о навсегда минувшей эпохе. Никакой связи с тем временем Евдокимов не чувствовал, окружающий мир казался светлым, а про барабанщика они пели только весёлые песни:    Встань пораньше,    Встань пораньше,    Встань пораньше,    Только утро замаячит у ворот,    Ты увидишь, ты увидишь,    Как весёлый барабанщик    В руки палочки кленовые берёт.    Это же замечание относилось и к радиопередачам, во время которых, усевшись на диване и поджав под себя ноги, Евдокимов выпадал из действительности. Передачи начинались словами: «Мой маленький друг, здравствуй, это я, сказочник…» Сказки читал Николай Литвинов, и они до сих пор отзывались в душе Евдокимова немой благодарностью". Отрывок из моего романа "После катастрофы"