Вячеслав Да

Страна моя, где я тебя любил, испытана разлукой и слезами, терпением, уныньем, чудесами и полным осознанием, что жил вполне себе и даже ничего: где небо голубое, плач ракиты по ленточкам, что в волосы завиты, цветные годы счастья твоего.

Знакомый запах первых летних дней – льет новый дождь в провинции моей по капельке стекая со щеки на эти невеселые стихи как будто бы не видел я дождей. Как будто в первый раз под ним стою, смотрю и сигаретную струю задумчиво пускаю к облакам да дым зараза ветром по глазам и вот теперь я тоже слезы лью под серым небом козырьков домов Да что уж тут, как есть, без дураков – ругаюсь на изменницу судьбу да высохнет щека и отойду в смирении приняв, что я таков: промокший, с сигаретой, в пиджаке, и проще б жить да грусть на языке привычная, как местное вино, которое всегда разрешено и точно уж найдется в кошельке.

Ты заря или зря я тебя повстречал в той квартире и той обстановке? Ты другая совсем. Я с тобой ощущал. Вспоминаю сейчас – так неловко заводить о прошедшем с собой разговор. Помню губы твои и молчанье. Ты стреляла, а я получил приговор. Вот этап и давай на прощанье честно явку тебе напишу от руки на скамье под березою летней. Если встретишь любовь – ты ее береги. Это мой тебе шёпот последний.

Не чайная пауза – просто не пью, не фраер – я вас уважаю. За окнами темень, с ментами стою как будто с другими не знаюсь. В дежурке орут, проститутки и вонь – весь мир прямо тут наизнанку. Плетется Володя, как опытный вор, укравший у жулика явку. Поехали может? Останься, допей – ты опер иль пуха накинул? Сложились дела в исторический сейф, как жизни в сырую могилу. Сверкнула звезда капитанская. Что ж раскрыто, а херали толку… За окнами, кажется, начался дождь и тихо постольку поскольку.

Красиво жить, как вор из девяностых: пинжак, ракетка типа бадминтон – блестит еще провинциальным лоском по правильным понятиям бомонд, доживший, переживший перестройку, по жизни растерявшись кто куда, по тюрьмам да с мигрантами на стройку, со шконки на свободу в никуда. В цветущих розах, в куполах как сталью, прикрывши бесконечные грехи, разводят спирт по кружечкам с эмалью и жарят у подъезда шашлыки.