ИСТОРИИ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ.

Учитель математики Лев Аркадьевич и библиотекарь Антонина Степановна Морозовы проснулись в ту субботу от необычной тишины. Снегопад, бушевавший всю ночь, прекратился, и мир за окном утонул в густом, ватном безмолвии...

Понедельник: ВСТРЕЧА Сегодня, 16 февраля 2026 года. На Руси пахнет блинами и звенит капелью — началась Масленичная неделя! И первый день её, ласковый и долгожданный, зовётся ВСТРЕЧА. Давай-ка нырнём в историю и вспомним, как наши прадеды умели зажигать! Представь морозное утро понедельника...

«Мне не можно» — эта фраза Агафьи Лыковой, сказанная при отказе от паспорта, стала девизом всей ее жизни, где «можно» определялось не людьми, а суровой тайгой и заветами предков. Избушка семьи Лыковых стояла на берегу реки Еринат в Хакасии, в двухстах километрах от ближайшего жилья...

В конце февраля, когда морозы еще рисуют на стеклах затейливые узоры, а солнце, словно несмелый художник, лишь пробует краски на белом холсте снегов, наступает день великой Встречи. Пятнадцатое число — Сретение...

Её звали Ирина, но настоящее имя растворилось в том дождливом октябре, когда она оставила девочку на крыльце дома с синими ставнями. Завернула в шаль, ту самую, бабушкину, с запахом лаванды и прошлой жизни...

Июнь 1961 года начался в саянской тайге как обычно: пришло короткое, но яростное сибирское лето. За несколько недель земля вокруг избушки Лыковых ожила – картофельная ботва потянулась к солнцу, обещая осеннее спасение...

Солдаты. Пришли они на рассвете. Не с грохотом, а как тени — уставшие, запылённые, с лицами, заострёнными голодом и непрожитым горем. Это были не грозные богатыри с плакатов, а обычные, очень уставшие люди в выцветших гимнастёрках...

Язык тепла. Егорка не говорил. Слово, вырванное из него войной, застряло где-то глубоко внутри, заваленное обломками того самого дня. Он дышал, смотрел, иногда кивал или тряс головой, но звук из его горла не выходил...

Война не щадила ничего. Она выжигала поля, крошила в щепу избы и, самое страшное, стирала с лица земли тишину. Её место занял грохот, от которого звенело в ушах даже тогда, когда наступала мёртвая, настороженная тишина...

На столе у Агафьи — то, что дала тайга и её собственные руки. Ничего лишнего, ничего искусственного. · Чистая вода из родника, что бьёт неподалёку, и освящённая влага, которую ей привозят — это главное питьё...

Таня и Иван выросли через забор друг от друга. Этот старый, покосившийся забор из горбыля был символом многолетней вражды их семей — из-за какой-то забытой всеми, но свято хранимой обиды. Но для Тани и Вани забор всегда был просто удобной лестницей в мир друг друга...

Воздух здесь иной — не городской застоявшийся дух, а живой, острый, пронизанный запахом хвои, сырой земли и студеной воды. Это царство тишины, нарушаемой лишь шелестом кедрачей, бормотанием реки да собственным сердцем, бьющимся в унисон с этой первозданной жизнью...