Игорь Ромашкин

СЕМЕЙНЫЕ ДЕЛА Образ Касыма прочно утвердился в сердце Акджагюль. Она еще ни- когда не любила, ничего не слышала о любви и от подруг: из дому ее никуда не выпускали. Мысли о Касыме становились все острее, все сильней волновали ее, не давая покоя. Акджагюль теряла власть над собой. Из рук у нее все валилось, Выходя за водой — дальше колодца она не имела права сделать и шагу, — Акджагюль все ждала, что Касым появится снова. Но ие | было ни парня, ни вестей от него. Акджагюль тосковала. И вот отец принес страшную весть...

Пока Акджагюль бе-_ тала за водой, отец ушел на работу. Она быстро приготовила все для дедушки и побежала к матери. Заметила, что мать тоже расстроилась › и чем-то озабочена — Мама, почему отец не пришел вчера? Нязик, занятая своими мыслями, непонимающе взглянула на дочь. | Увидав растерянность матери, девушка испугалась. Мать поняла конец ее волнение, — — Ничего, ничего. У них были дела. Немного подождав, девушка снова спросила: — Мама, а тот избитый человек выздоровел? — Голос у Акджа- ь был испуганный, озабоченный...

том придут люди Ленина, мы встретим их, и они помогут нам. „ 10: _Касыму показалось, что за дверями что-то зашуршало. «Наверн: собака», — подумал он. Другие ничего не заметили. Сейчас р Уф пали во дворе — никто бы не услышал, ь от зИВ имов долго рассказывал о пол вражды, разжигаемой ишанами п и, ты и доуИОы, о вреде залось, что Ефимов все это говорит о нем, Он ие В С щих глаз с худощавого усталого лица Ефимова, ия и „пора лал для него такое, чего никогда никто не делал: поставил е в ны ряд со всеми людьми...

нак иебо, Насим воей лушой полюбил этого человека и сларалей показаться сому с лучшей стороны, Даже чайник, который ставил перед пим, чистил тщательнее, а приготовив чилим, сизчала иротяе тинал ему, Но Сапармурад, занятый своими мыслями, не замечая ет старания, — Хотел я с вами побеседовать, да вот беда, плохо знаю языи, = сожалением проговорил Ефимов, Амаи-пальваи вытер папахой пот со лба и спокойно сказал; — Говори, Ефим, мы поймем тебя, Ефимов заговорил, тщательно подбирая слова: — Вот Сараи побил...

отелось, чтобы отец, Акджагюль видел его сильным, смелым парнем, после того, что сделал с ним Саран, можно ли было надеяться на жение... Ефимов понимал, что творится в душе у парня. Но он хотел рас- евелить своих гостей, заставить их понять Касыма, на которого аже самые бедные из них привыкли смотреть как на неполноправ- ого человека, Поэтому он продолжал: — Саран назвал Касыма кулом. Да, Касым кул. Но и я кул. И все мы кулы Курбанмамед-хана. Мы работаем на него. Если не бу- пом работать, нас тоже будут бить...