Игорь Ромашкин

СЕМЕЙНЫЕ ДЕЛА Образ Касыма прочно утвердился в сердце Акджагюль. Она еще ни- когда не любила, ничего не слышала о любви и от подруг: из дому ее никуда не выпускали. Мысли о Касыме становились все острее, все сильней волновали ее, не давая покоя. Акджагюль теряла власть над собой. Из рук у нее все валилось, Выходя за водой — дальше колодца она не имела права сделать и шагу, — Акджагюль все ждала, что Касым появится снова. Но ие | было ни парня, ни вестей от него. Акджагюль тосковала. И вот отец принес страшную весть...

Пока Акджагюль бе-_ тала за водой, отец ушел на работу. Она быстро приготовила все для дедушки и побежала к матери. Заметила, что мать тоже расстроилась › и чем-то озабочена — Мама, почему отец не пришел вчера? Нязик, занятая своими мыслями, непонимающе взглянула на дочь. | Увидав растерянность матери, девушка испугалась. Мать поняла конец ее волнение, — — Ничего, ничего. У них были дела. Немного подождав, девушка снова спросила: — Мама, а тот избитый человек выздоровел? — Голос у Акджа- ь был испуганный, озабоченный...

том придут люди Ленина, мы встретим их, и они помогут нам. „ 10: _Касыму показалось, что за дверями что-то зашуршало. «Наверн: собака», — подумал он. Другие ничего не заметили. Сейчас р Уф пали во дворе — никто бы не услышал, ь от зИВ имов долго рассказывал о пол вражды, разжигаемой ишанами п и, ты и доуИОы, о вреде залось, что Ефимов все это говорит о нем, Он ие В С щих глаз с худощавого усталого лица Ефимова, ия и „пора лал для него такое, чего никогда никто не делал: поставил е в ны ряд со всеми людьми...

нак иебо, Насим воей лушой полюбил этого человека и сларалей показаться сому с лучшей стороны, Даже чайник, который ставил перед пим, чистил тщательнее, а приготовив чилим, сизчала иротяе тинал ему, Но Сапармурад, занятый своими мыслями, не замечая ет старания, — Хотел я с вами побеседовать, да вот беда, плохо знаю языи, = сожалением проговорил Ефимов, Амаи-пальваи вытер папахой пот со лба и спокойно сказал; — Говори, Ефим, мы поймем тебя, Ефимов заговорил, тщательно подбирая слова: — Вот Сараи побил...

отелось, чтобы отец, Акджагюль видел его сильным, смелым парнем, после того, что сделал с ним Саран, можно ли было надеяться на жение... Ефимов понимал, что творится в душе у парня. Но он хотел рас- евелить своих гостей, заставить их понять Касыма, на которого аже самые бедные из них привыкли смотреть как на неполноправ- ого человека, Поэтому он продолжал: — Саран назвал Касыма кулом. Да, Касым кул. Но и я кул. И все мы кулы Курбанмамед-хана. Мы работаем на него. Если не бу- пом работать, нас тоже будут бить...

сначала произвести подком под Сеид Исфендияра. и потом уже брать его с пути, . о очистить дорогу, ведущую во дворец, было довольно сложно, тем более что не один Курбанмамед-сердар надеялся за- , воевать власть. . Чтобы не спеша осуществить этот замысел, урбанмамед-сердар назначил своим полномочным представителем в Хиве одного из са- мых близких людей, хитрого и умного крючкотвора Шихым-сюльгу- на. У Шихым-сюльгуна, как у лисы, были тысяча и одна увертка. Став полномочным представителем, он вполне оправдал оказанное ему доверие...

Беспоконть хана он не по- смел и доложил о приезде мастера одному из сановников. В тот день хан пировал, поэтому. сановник не осмелился тревожить его. На тре- тий день Курбанмамед-сердар выехал из восточных ворот крепости на широкое поле, где располагалось стрельбище. Тут сановник улу- чил удобный момент и, согнувшись в поклоне, доложил о приезде мастера. На четвертый день Курбанмамед-сердар, два его сына и несколько приближенных в полдень выехали на место строительства будущей электростанции. Хан неторопливо ехал впереди, отпустив новодья коня...

вето Дурдымурада, крепко-накрепко наказав ему вернуться в пол- день. и ‚ р К югу от Бедиркента простирались Каракумы. Последние кибит- ки стояли у самых песков. Дворы были обнесены глинобитными сте- ами. На юго-востоке, за поселком, высилась крепость. Ее толстые стены, по которым могла проехать арба, немного осели, но все еще были выше самых больших деревьев. К крепости примыкало озеро с солоноватой водой, густо заросшее камышом в рост человека. Ка- мыши качались под зимним ветром и шуршали так, словно в них бродили кабаны...

этого старого тигра. На самом деле он развил бешеную тайную дея- _ тельность, днем и ночью направлял людей во все стороны, снаряжал соглядатаев, шпионов. Он зазывал к себе родственников, близких $ людей и своих старых воинов, действуя всеми правдами и неправда- т + ми. Он подолгу разговаривал с ними, потом провожал по домам. ь с мулла ‘и известными ахунами туркмен и ‘узбеков обра- йа щался ) ласково, но если они не слушали его, менял тон, цедил сквозь зубы: — У меня опора сильная, — и выпроваживал их...

— Когда-то дом мой напоминал базар. Не было дня без гостей. В очагах никогда не затухал огонь. Сапармурад был маленьким. Жил я тогда припеваючи. Мы не были богатыми, но всего было вдоволь. Теперь время Сапармурада. Он, слава богу, уважает меня и никогда не заставляет дважды повторять сказанное. Ты и сам знаешь, что есть неблагодарные сыновья. И в нашем ауле есть такие. Но мой сын стал хорошим человеком. Хочется мне еще пожить, порадоваться на сына, на своих внуков. Да вот беда — болезнь... Жизнь, оказывается, пиала, из которой пьют по очереди...