Дастархан Узбечки

Холодная плитка, дрожащие руки, привычная горечь во рту — так начиналось каждое утро уже два месяца. Врачи ничего не находили. — Вы здоровы, — пожимали плечами они. — Возможно, нервы. Но нервы не заставляют худеть на семь килограммов и падать от слабости по утрам...

Настроение было прекрасным. Я уже сервировала стол, достала охлажденную бутылку вина и поставила первые готовые блюда. Оставалось только овощи дотушить, когда услышала, как открылась входная дверь. Быстро стянула фартук, сняла заколку и поправила волосы, слегка прочесывая их пальцами...

Свёрток лежал прямо у ног. Синий комбинезон, розовые щёчки, испуганные, слишком взрослые для младенца глаза. Девочка. Маленькая, завёрнутая в старый платок с выцветшим узором. Она не плакала — только смотрела, будто ждала решения...

На улице вечерело, было душно, намечалась гроза, ни ветерка, ни сквознячка. Виталий ехал домой после сложных и тяжелых деловых переговоров. Проезжая мимо парка, мужчине захотелось прогуляться по тропинке к большому пруду...

— Ты куда собралась? Она ничего не ответила. Просто надела пальто. Сергей даже не поднялся с дивана. Он был уверен: ей некуда идти. Анна жила аккуратно. Очень аккуратно.

У него на носу важнейшие переговоры, которые потребовали почти полгода подготовки. И вот, в самый разгар, решила позвонить мама, как будто ей не приходит в голову, что у сына сейчас важные дела. — Да, мам! — ответил он, сдерживая раздражение...

Запах подгоревшей каши медленно заполнял кухню. Марина поморщилась, быстро сняла кастрюлю с плиты и перемешала содержимое, надеясь, что ещё можно спасти завтрак. Утро и без того выдалось тяжёлым: Ваня...

Алина ненавидела чужие дома. В них всегда было слишком много тишины — такой, что звенит в ушах и заставляет чувствовать себя лишней. Особенно в богатых домах, где мебель дороже человеческих чувств. Дом Кравцовых был именно таким...

Марина была невесткой. Точнее — жена сына. Потому что словом «невестка» Людмила Петровна ее не называла. Слишком уважительно. — Марина, ты опять не так сервировала, — бросила она, проходя мимо кухни, не останавливаясь...

Одиннадцать лет. Одиннадцать долгих и стремительных, наполненных и пустых лет она встречала утро рядом с этим человеком. Когда-то, в самом начале, его дыхание было для нее самой желанной музыкой, а его присутствие наполняло пространство теплом и чувством абсолютной защищенности...

Мне 69 лет. Каждый месяц мой сын отправляет деньги, но я никогда ничего не получаю — я провела тайное расследование и камеры видеонаблюдения в банке заставили замолчать всю семью… Это странно. Прошел почти год, а я не увидела ни копейки...

Хрустальный, отточенный до блеска голос прозвучал так же внезапно и резко, как удар стеклом по шелку. Он разрезал тяжелую, пропитанную лекарствами тишину спальни. — Я была с твоим мужем, пока ты лежала...