Дастархан Узбечки

Запах подгоревшей каши медленно заполнял кухню. Марина поморщилась, быстро сняла кастрюлю с плиты и перемешала содержимое, надеясь, что ещё можно спасти завтрак. Утро и без того выдалось тяжёлым: Ваня...

Алина ненавидела чужие дома. В них всегда было слишком много тишины — такой, что звенит в ушах и заставляет чувствовать себя лишней. Особенно в богатых домах, где мебель дороже человеческих чувств. Дом Кравцовых был именно таким...

Марина была невесткой. Точнее — жена сына. Потому что словом «невестка» Людмила Петровна ее не называла. Слишком уважительно. — Марина, ты опять не так сервировала, — бросила она, проходя мимо кухни, не останавливаясь...

Одиннадцать лет. Одиннадцать долгих и стремительных, наполненных и пустых лет она встречала утро рядом с этим человеком. Когда-то, в самом начале, его дыхание было для нее самой желанной музыкой, а его присутствие наполняло пространство теплом и чувством абсолютной защищенности...

Мне 69 лет. Каждый месяц мой сын отправляет деньги, но я никогда ничего не получаю — я провела тайное расследование и камеры видеонаблюдения в банке заставили замолчать всю семью… Это странно. Прошел почти год, а я не увидела ни копейки...

Хрустальный, отточенный до блеска голос прозвучал так же внезапно и резко, как удар стеклом по шелку. Он разрезал тяжелую, пропитанную лекарствами тишину спальни. — Я была с твоим мужем, пока ты лежала...

София плакала на собственной свадьбе, когда выходила замуж за пожилого богатого мужчину, чтобы спасти свою семью. В первую брачную ночь он ушел в ванную… а когда вышел, Софья чуть не упала в обморок. Софья никогда не представляла, что день её свадьбы станет одним из самых болезненных в её жизни...

Два года назад врач снял перчатки и буднично сказал: — Операция прошла успешно. Можете не волноваться. Я тогда действительно почувствовал облегчение. Не из-за себя — из-за Веры. Четыре беременности, четыре потери...

Они вошли в дом без спроса. Мать — с привычным выражением «я лучше знаю», отец — молчаливый, но тяжелый, словно тень за спиной, сестра Марина и её муж — с хозяйственными лицами, будто пришли не в гости, а «наводить порядок»...

В университете я был тем самым красавцем и интеллектуалом, которым восхищались многие. Но я ни в кого не влюблялся. Моя семья была бедной; мне приходилось подрабатывать каждый день, чтобы оплатить учебу, и времени на чувства просто не оставалось...

Я забрала его у сестры. Она была беременна. А я — пустая — Ты с ума сошла?! — Антон схватил меня за запястье так резко, что я вскрикнула. — Отпусти! — вырвалась я. — Она должна знать. Сегодня. Сейчас. —...

Франция, 1916 год Франц Лёвенберг был обычным немецким солдатом. Не героем. Не фанатиком. В кармане его шинели всегда лежало письмо — сложенное вчетверо, затёртое до мягкости ткани. Он перечитывал его в окопе, в лазарете, перед атаками...