Услуги адвоката в Москве и Подмосковье (Люберцы, Раменское, Железнодорожный и др. )Алексей Пирогов

Верховный Суд решил: к 2030 году искусственный интеллект будет помогать судьям почти во всех делах. Приказ уже подписан — № 59-П от 3 сентября 2026 года. Что это значит на практике? ИИ будет готовить черновики документов — от 30 до 50% всех процессуальных бумаг. Судья их проверит, поправит и вынесет решение. Последнее слово всё равно остаётся за человеком в мантии. Зачем это нужно? Чтобы дела рассматривались быстрее. Ожидается, что сроки по типовым делам сократятся на 20–30%. А количество отменённых решений должно упасть на 15–20% — меньше ошибок, меньше апелляций. Планы амбициозные: через пять лет ИИ-помощниками должны пользоваться более 95% судей. По сути, это переход к «умному» правосудию, где рутину берёт на себя машина, а судья занимается сложными вопросами. Конечно, остаются вопросы: насколько точными будут такие черновики и не приведёт ли это к новым ошибкам. Но вектор задан — российские суды официально встают на путь цифровизации.

Верховный Суд РФ в августе 2026 года отменил решения трёх нижестоящих инстанций по делу москвича Юрия Попова, на имя которого мошенники оформили кредит почти на 900 тысяч рублей, получив от него СМС-коды . Суть позиции ВС: код из СМС сам по себе не является достаточным доказательством волеизъявления заёмщика при дистанционном оформлении кредита. Банк обязан был проявить повышенную осмотрительность и убедиться, что договор заключает именно клиент, а не мошенник, использующий полученные обманом коды . Суд обратил внимание на ключевые обстоятельства: кредитные средства были зачислены на счёт Попова и в течение пяти минут переведены на счёт третьего лица . Такое несоответствие характера операции обычному поведению клиента — признак перевода денег без согласия клиента. Нижестоящие суды эти обстоятельства не проверили, как и доводы о непредоставлении банком полной информации об условиях кредита . Дело направлено на новое рассмотрение. Правовая позиция ВС важна для всех случаев дистанционного кредитования, когда банки пытаются переложить ответственность за мошеннические операции на клиента, ссылаясь лишь на формальное введение СМС-кодов.

Верховный Суд Российской Федерации в Обзоре судебной практики № 2 (2026) разъяснил: согласно статьям 246 и 32 Жилищного кодекса, изъятие квартиры как «единого структурно обособленного объекта» должно осуществляться в целом, и способы компенсации для совладельцев должны быть едиными. Закон не допускает ситуации, когда одному совладельцу выплачиваются деньги, а другому предоставляется жильё в натуре. В конкретном деле один из совладельцев согласился на денежную компенсацию, а другой потребовал предоставления жилья, нижестоящие суды поддержали такой «раздельный выбор», однако Верховный Суд отменил это решение. Это означает, что совладельцы должны сначала самостоятельно договориться о едином варианте. Если соглашение не достигнуто, они могут получить только денежную компенсацию пропорционально долям, и требование о предоставлении жилья в натуре не может быть удовлетворено

🏠 ВС защитил добросовестных покупателей жилья: психическое расстройство продавца — не автоматический «стоп-кран» для сделки Верховный суд РФ сформулировал важную правовую позицию, которая меняет подход к оспариванию сделок с недвижимостью. Суть: наличие психического расстройства у продавца в момент заключения договора само по себе не является безусловным основанием для признания сделки недействительной. Ранее нижестоящие суды нередко действовали по упрощённой схеме: если у продавца диагностировано психическое заболевание, сделку отменяли «по умолчанию». Такой подход создавал огромные риски для покупателей — квартиру могли «отобрать» спустя годы, даже если человек вёл нормальную жизнь и не проявлял признаков невменяемости. ВС указал: суды обязаны исследовать вопрос вменяемости отдельно — мог ли продавец в конкретный момент понимать значение своих действий и руководить ими. Диагноз — лишь одно из доказательств, а не приговор сделке. Ключевое значение имеют обстоятельства: поведение продавца при заключении договора, его осведомлённость о цене и последствиях, показания свидетелей, экспертиза именно на дату сделки. Вывод для практики: позиция ВС усиливает защиту добросовестных приобретателей жилья от попыток оспорить продажу спустя время со ссылкой на болезнь родственника или самого продавца. Для адвокатов это ориентир: при подобных спорах недостаточно предъявить медкарту — нужно доказать, что порок воли существовал именно в момент подписания договора и был очевиден для другой стороны.

⚖️ Дело о признании договора купли-продажи квартиры недействительным: позиция ВС РФ Житель Москвы, приобретший квартиру, подал в суд иск к прежней владелице с требованием освободить жилое помещение. В ответ ответчица заявила встречные требования о признании договора купли-продажи недействительным, сославшись на то, что в момент заключения сделки она страдала психическим расстройством. Наличие заболевания было подтверждено экспертизой, проведенной в рамках отдельного уголовного дела о мошенничестве. Суды нижестоящих инстанций встали на сторону ответчицы, однако обязали ее вернуть покупателю полученные по сделке денежные средства. 📋 Доводы покупателя Покупатель обжаловал это решение, указав на следующие обстоятельства: Проведенная экспертиза имела иной предмет исследования и не была направлена на оценку его добросовестности как приобретателя. В рамках уголовного дела он не обладал каким-либо процессуальным статусом, а значит, был лишен возможности ознакомиться с материалами и заявить ходатайства. Нижестоящие инстанции не исследовали вопрос о его действительной воле на заключение договора и не проверили сделку на предмет соответствия требованиям закона. ⚖️ Позиция Верховного суда Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ поддержала доводы кассационной жалобы и отменила состоявшиеся судебные акты, направив дело на новое рассмотрение. Ключевой тезис Верховного суда: При разрешении споров о признании договора купли-продажи недействительным по мотиву психического расстройства продавца суд обязан исследовать весь комплекс доказательств для установления действительной воли сторон на заключение сделки, а не ограничиваться лишь обстоятельствами, установленными в рамках уголовного дела.