Артём Бойдев

РСА Я проснулся от мерного, чуть слышного гула, идущего сквозь стены. Не отопление — что-то иное, низкочастотное, убаюкивающее. На столике возле кровати лежала стопка свежей одежды — темные удобные штаны, свитер, белье. Все по размеру. Намек был прозрачен: «Ты свой. Но за тобой следят». Чуть позже в дверь постучали. Вошла Она. Василиса Игоревна, а нынче — агент. На ней был недорогой, но строгий деловой костюм, волосы убраны в тугой пучок. В руках — планшет и два стаканчика с паром от кофе. — Здоровы, Виталий...

Шестнадцать лет — это возраст, когда границы мира внезапно раздвигаются. Ещё вчера они были детьми, которых не отпускали дальше двора после девяти, а сегодня — вот он, лес за речкой, обещание ночёвки у костра и родительская записка в кармане, дающая право на эту первую крошечную свободу. Рюкзак тянул плечи непривычной тяжестью — консервы, бутылки с лимонадом, спальник. Пётр шёл позади всех, стараясь попасть в такт разболтанным шагам Бори, который вёл их по знакомой с детства тропинке. Впереди, хихикая, перешёптывались Маринка и Катя...

Город, как и любой другой, дышал не только выхлопными газами и пылью, но и страхами. Они витали в подъездах с разбитыми лампочками, прятались в гуле трансформаторных будок по ночам, шептались на задних рядах школьных классов. Но самым живучим, самым леденящим страхом была не какая-то абстрактная тень, а совершенно конкретная фигура. Её знали все. Её боялись все. И её ни в коем случае нельзя было звать. Её звали Смерть. Но не та, что с косой и в балахоне с капюшоном со средневековых гравюр...

Странные дети стучатся в двери. Те, кто впускает, — исчезают навсегда. Чтобы выжить, Анна должна раскрыть связь между этим древним злом и самым тёмным периодом русской истории. Дождь в тот вечер в захолустном городке Острове был не просто водой, а какой-то ледяной грязной жижей, забивающей стоки и растягивающей сумерки в бесконечную тоскливую ночь. Анна торопливо шла по пустынной улице, кутаясь в промокшее пальто. Ей было не по себе — не из-за погоды, а из-за чувства глупой, иррациональной тревоги...

Десятый час вечера. Офис колл-центра тонул в сизой мгле, которую не могли развеять даже ряды холодных светодиодных ламп. Воздух был густым и спертым — коктейль из запахов остывшего кофе, пыли от серверных стоек и человеческой усталости. Алексей Ковалев, оператор второй линии, смотрел на мерцающий монитор, чувствуя, как тяжесть дня давит на виски. На экране рядом с его именем горел безрадостный статус: «Перерыв окончен». Он потянулся к картонному стаканчику, сделал глоток холодной горькой жижи и сглотнул комок в горле...