wwr

-…лучше расти на солнце будет, - говорил на одном дыхании Борис Иванович. – А ей и говорю, мол, как лучше будет ежели молодое, сгорит, а ей как об стенку горох. Все равно на солнце посадила, а я вторую половину все ж таки в тень пересадил. И что ж ты думаешь? И вправду в тени завяли. Насилу ноги от нее унес. Бабы… - Борис Иванович, а горы где же здесь? - Горы? А во-о-он тама горы, - он показал пальцем туда, где на горизонте синело что-то неровное, высокое, далекое и непреодолимо тянущее к себе. Сердце мое неприятно сжалось...

Выходил я, должно быть, один, потому что, выпрыгнув на перрон и оглянувшись, я не увидел никого, кроме мирно дремавшего на скамейке старичка, да двух рабочих. Кассы, которые были скорее кособоким кирпичным домиком с маленькими окошками, мирно доживали свой век между только двумя фонарными столбами посреди забетонированной площадки, называемой здесь перроном. Василий Степанович сказал, что меня встретит его знакомый, у которого я буду жить, который «души не чает в гостях». Когда поезд тронулся, двое...

Как я был счастлив, добившись наконец от редактора нашей скромной газетенки командировки в интересное место! Имея большую страсть к путешествиям, я решил стать корреспондентом, но везде от меня отмахивались: «Работай по образованию». Но кто же знал, что педагогика окажется не самым любимым моим занятием? И вот меня наконец приняли на работу «Красиво пишешь», - сказал Василий Степанович, мой начальник. Но три месяца пришлось мне сидеть в душном кабинете, описывая в статьях то проблемы с канализацией, то с водопроводом, то ругать вандалов, укравших дорожный знак при въезде в город...

- Вась, а вот если бы ты джина нашел, какое желание ты загадал бы первым? Вася был мальчиком с соседнего двора. В отличие от Никитки, раз в год приезжающего сюда на две недели, Вася жил в частном доме постоянно. Между мальчиками разница была всего в два года, но как это часто бывает, старший из них, а именно Вася, считал себя вследствие возраста умнее и в глубине души даже мудрее своего младшего товарища. И вел он себя подобающе. Вася, когда Никитка сильно разбалтывался и начинал безудержно говорить...

Шедшая всю ночь противная изморось под утро превратилась в ливень, размывающий единственную дорогу через лес к дому графа. Кареты врача и священника, за которыми послал граф, едва успевший понять, что произошло, успевшие пройти треть пути окончательно увязли, и не было никакой надежды сдвинуться с места, пока не закончится дождь и дорога не просохнет. Врач, посчитавший своим долгом прийти на вызов во что бы то ни стало, отправился пешком, в глубине души осознавая, что задремавший в карете, оставшейся за поворотом, священник нужен этому дому больше...