Анна Панина

– Приходи, – поспешно заметила Таня. – Может быть, у меня будет нескучно. Приходи, – сказала она и Коле, прикоснувшись к его рукаву. Ноги не держали ее. – Совершенно верно, мадам, – отозвался Фистус устало, – но уже поздно. Приходите завтра. Наш склад, к сожалению, переполнен.

– Что это? Но как странно они себя вели! Сворачивали, подстерегали Таню и снова догоняли ее. Похоже на то, что они смеялись над ней. А она все шла и шла вперед, и неспокойно было у нее на сердце. Разве такие следы оставляет она на дворе у Фильки или на песке у реки, когда вдвоем они ходят ловить окуней? Хоть теперь и не весна, и крыльцо было влажно от холодных дождей, и тело дрогло под легкой одеждой на воздухе, но и в позднюю осень, в этот час, Тане было тепло...

Та даже не шевельнулась под сенями, не переместила даже лап. Только взглянула на Таню, будто хотела сказать ей: «Хватит! Разве мало ходила я с тобой на реку летом за рыбой, зимой на каток и разве не я так часто таскала в зубах твои стальные коньки! А теперь уж хватит. Ты подумай только, куда я пойду в такую слепую рань!» – Ну, с разными, – попробовал было уклониться от ответа Фистус...

– Да, – ответила Таня, – я вижу, мама, он танцует очень хорошо. – Филька, Филька! – крикнула она громко дважды. – Дело в том, – ответил его собеседник, чуть не плача, – что с самого утра по всем телефонам нам звонят поклонники юной красавицы. Нам совершенно некогда работать. Мы занимаемся только...

– Вот как! – сказала и Александра Ивановна. – Это очень интересно! Где ты видел его? Ты, может быть, разговаривал с ним? Тот напряжённо наморщил лоб, что-то вспоминая, и наконец воскликнул: – Ты такая большая. Тебе бы следовало принести цветы. А я принес конфеты.