Анна Панина

– Приходи, – поспешно заметила Таня. – Может быть, у меня будет нескучно. Приходи, – сказала она и Коле, прикоснувшись к его рукаву. Ноги не держали ее. – Совершенно верно, мадам, – отозвался Фистус устало, – но уже поздно. Приходите завтра. Наш склад, к сожалению, переполнен.

– Что это? Но как странно они себя вели! Сворачивали, подстерегали Таню и снова догоняли ее. Похоже на то, что они смеялись над ней. А она все шла и шла вперед, и неспокойно было у нее на сердце. Разве такие следы оставляет она на дворе у Фильки или на песке у реки, когда вдвоем они ходят ловить окуней? Хоть теперь и не весна, и крыльцо было влажно от холодных дождей, и тело дрогло под легкой одеждой на воздухе, но и в позднюю осень, в этот час, Тане было тепло...

Та даже не шевельнулась под сенями, не переместила даже лап. Только взглянула на Таню, будто хотела сказать ей: «Хватит! Разве мало ходила я с тобой на реку летом за рыбой, зимой на каток и разве не я так часто таскала в зубах твои стальные коньки! А теперь уж хватит. Ты подумай только, куда я пойду в такую слепую рань!» – Ну, с разными, – попробовал было уклониться от ответа Фистус...

– Да, – ответила Таня, – я вижу, мама, он танцует очень хорошо. – Филька, Филька! – крикнула она громко дважды. – Дело в том, – ответил его собеседник, чуть не плача, – что с самого утра по всем телефонам нам звонят поклонники юной красавицы. Нам совершенно некогда работать. Мы занимаемся только...

– Вот как! – сказала и Александра Ивановна. – Это очень интересно! Где ты видел его? Ты, может быть, разговаривал с ним? Тот напряжённо наморщил лоб, что-то вспоминая, и наконец воскликнул: – Ты такая большая. Тебе бы следовало принести цветы. А я принес конфеты.

– Я не поверила, и никто не поверил, кроме Аристарха Аристарховича. Он требовал даже, чтобы тебя исключили. – Ты не боишься разве, что кто-нибудь скажет ему? – А почему бы вы хотели опять встретиться с этой незнакомкой? – поинтересовался у председателя комиссии ведущий телепередачи.

И впервые на деревянном низеньком крылечке Таниного дома зазвучали иные шаги, чем она привыкла слышать, – тяжелые шаги мужчины, ее отца. – Больше мы её не увидим, – отозвалась обезьянка и яростно отшвырнула в сторону валявшуюся на дороге газету. «Да, на краю забора есть выступ, за который можно схватиться рукой. И у Тани сильные ноги, – сказал себе Филька...

«Кто это сделал?» – подумала Таня с болью, внимательно вглядываясь в лицо матери. – Почему вы ругаетесь всегда – и тут и в классе? А я вам вот что скажу: перед охотой ссориться – так лучше остаться дома. Так говорит мой отец. А он знает, что говорит. – Да нет, конечно. В шкатулке из розового дерева...

– О, – вздохнула пожилая женщина, – как хорошо, что брат и сестра не забывают меня. – А тебе ничего не оставил? – осведомился кот деловито. Мать же только хмурилась.

– Ну хорошо. Какую бы ты шубу хотела? – осведомился Фистус. – Нет! Ты мне ответь, говорил ты так или нет? – Уважаемые господа, – проговорило несчастное лицо. – Жюри конкурса объявляет награду в десять тысяч тому, кто нам укажет адрес неизвестной красавицы с мохнатыми ушами по имени Королина. В том случае, если девушка объявится сама, то награда будет вручена ей...