Сирин

Я позвонила самому важному человеку в моей жизни. Я давно не слышала его голос. Так давно, что даже не сразу узнала. — Алло, — сказал М. И это одно его “алло” пробудило во мне трогательное и щемящее, то, что, казалось, уже давно сгорело и осело пеплом внутри: как я звонила ему, когда мне было страшно уснуть или когда я опять ссорилась с мамой, как я звонила ему, чтобы сказать, как сильно его люблю и как не могу без него жить, как я звонила ему, чтобы пригласить прыгать по гаражам, а он соглашался — Лешенька никогда не соглашался на такие авантюры, он сразу начинал читать лекцию о том, что крыши гаражей очень ненадежные и можно просто провалиться вниз, и хорошо, если шею не сломаешь...

— Ты его потеряла! — Света на том конце телефона хихикнула. Я представила, как она хихикает — раздвигая острые уголки узких коричневых губ, поблескивая клыками, где-то за рядом зубов движется красный и такой же узкий язык. — А ты нашла, — я не стала с ней спорить. — Ты будешь мне завидовать, — вздохнула Света. — Не буду, — я покрепче прижала к себе холщовую сумку, в которой находились все мои пожитки, которые я взяла с собой в Москву: зарядка, кошелек с двумя тысячами и ста шести рублями, карточка с нулевым балансом, жевательная резинка, открытка, которую когда-то дарил мне М, билеты, паспорт...

Лешенька мне поверил и ровно неделю назад перевел деньги. Сразу же после этого я с ним рассталась. Лично. С глазу на глаз. Нельзя расставаться по-другому. Вот с М мы расстались по телефону, просто накричали друг на друга, и я его заблокировала. Потом достала из черного списка. Но — исправить ничего было уже нельзя. С Лешенькой мне, на удивление, было легко расстаться, словно стянуть неудобную и сырую от пота футболку. Я кинула ее на пол и заснула ногой под кровать подальше. С М — меня швыряло в разные стороны, я рыдала несколько недель подряд. Каждый вечер. Каждый идиотский вечер того ноября я...

— Лешенька-а, — протянула я. Нет, не так. Голос должен быть чуть выше. Буквально на тон. — Что, золотце? — Лешенька оторвался от ноутбука и развернулся на стуле ко мне. — Мне очень неудобно тебе это говорить, — я отвела глаза. Лучше смотреть на плакат с Марлой из “Бойцовского клуба”, Лешенька месяц назад нашел его в шкафу, когда разбирал ящики и решил повесить. Я ему помогала. — Что такое, котеночек? — Лешенька был необыкновенно милым сегодня. Буквально расточающимся сладкой патокой и вязнущим на зубах мармеладом. — Я просто… — я выдохнула, сжав край кофты. Нужно просто сказать это. Лешенька обязательно мне поверит...

— Привет, — я отодвинула стул и села напротив девушки, с которой изменяет мой парень. — Привет, — она уже ждала меня, сидела за самым дальним столиком в кофейне “Апельсин”, спиной к окну. Перед ней стояла чашка почти допитого латте и тарелка с крошками то ли кекса, то ли печенья. У нее были длинные светлые волосы, убранные в хвост на затылке, и какое-то совсем лисье лицо. — Я не знаю, что сказать, — я и вправду не знала. И не понимала, зачем вообще что-то говорить в подобной ситуации. Мне до сих пор даже не верилось, что так оно и есть. Это розыгрыш. Это точно розыгрыш. — Я предлагаю тебе отомстить ему, — она облокотилась на стол...