Поэзия сильных эмоций

Палач затеял шоу - сценой Явился траурный помост. И кровь заледенела в венах, Остался без подпитки мозг. Склонил на плаху обречённо Невинный голову свою. Глаз не видать - закрыты чёлкой, Подняться - цепи не дают. Что эта казнь - всего лишь выход Из цепкой череды невзгод. Топор на солнце ярко вспыхнул, В колоде свой закончив ход. И голова раздельно с телом, Разорван круг, закончен путь. Готовность к смерти - тоже смелость, Ведь умереть - навек уснуть...

Ты - белая-белая птица, Чей путь в облаках невесом. В груди твоей солнце таится, И всех овевает теплом. Полёт так далёк и неясен, Никто не предскажет финал. Ты, сердце кромсая на части, Из них создаёшь письмена...

Я снова погружаюсь в тайный сон, Где между нами - дни и километры, Неясные идеи и секреты, Пути недостижимые высот. Со мной всё просто - я неисправим, Нет смысла напрягаться, тратить время, Быть может, те, кто наверху - оценят, Но проще отмахнуться - шут бы с ним. С тобой сложнее, нечего сказать, Твой мир давно расписан и измерен, В нём нет пустот, и на замок все двери Закрыты крепко. На дверях - печать. И всё возможно разве что во сне, Там крылья за спиной и нет запретов, Но между нами дни и километры, А впрочем, это только снится мне...

Ворон вчера прилетал за моей душой, Чёрно-эбеновый ворон, колючий глаз. Мне он знаком, прилетает не в первый раз, Тщетны его намёки, а тон - смешон. Словно предвестник смерти, слуга судьбы, Этот пернатый, чёрный как смоль, гонец. Время придёт - унесёт меня, наконец, В светлый тот мир, где когда-то уже я был. Я не боюсь, я давно свой насытил дух Шелестом ветра, дыханием буйных трав. Праведно жил, пусть порою бывал не прав, Но не отталкивал тех, кто попал в беду. Ворон вчера прилетал и смотрел в глаза, Каркнул натужно, и снова добавил срок: Видимо, мой не закончен пока урок, Видимо, что-то ещё я могу сказать...

Плакали горько под небом вороны, Я уходил на четыре стороны, Я примерял все пути бессонные, Сердце сменив на сталь. Искры рассыпав, сгорела в пламени Прежняя жизнь, обратившись памятью, Я растерял все мечты хрустальные, Видимо, неспроста. Пусть не святой я и склонен к робости, Ныне стою над последней пропастью, Между гордыней и честной гордостью - Совесть моя чиста. Будь Робеспьер я - вещал с трибуны бы, Будь я Высоцким - звенел бы струнами, В общем, пылал и горел бы думами, Только вот опоздал...