Лана Лёсина | Рассказы

Горький мёд 119 Начало Они смотрели на огонь в камине и тихо говорили. — Они же когда-нибудь приедут, ваши родители, - произносила Мария Григорьевна. — Конечно, - соглашался Евгений Васильевич. — И что тогда? — Что-нибудь придумаем. — Вы всё время так говорите. — Потому что сейчас другого ответа нет. — А если ваша маменька снова будет против? Лицо Евгения сразу менялось. Эта тема была больной. — Я не хочу, чтобы ей снова стало плохо. — Я тоже не хочу. — Но и отказаться от вас не могу. Их любовь всё сильнее зависела от молчания...

Ира узнала о завещании не от нотариуса. От тётки. Та позвонила на третий день после похорон и сказала буднично, как о погоде: — Мать дом Сашке оставила. Ты в курсе? Ира не была в курсе. Она стояла на кухне съёмной квартиры, которую снимала уже одиннадцатый год, и смотрела на чайник. Чайник закипал. За стеной соседи смотрели телевизор. Где-то в параллельной вселенной эта новость должна была её ударить — но удара не случилось. Было что-то другое. Тихое. Как будто внутри медленно выдернули розетку из какого-то прибора, который работал так давно, что к его гудению привыкли...

Он пришёл в среду. Без звонка, без предупреждения. Просто стоял у двери с рюкзаком, из которого торчал угол альбома для рисования. — Марин, у тебя есть поесть? Марина открыла дверь шире и отступила в коридор. Потому, что это был Лёшка. Потому, что Лёшке двенадцать лет. Потому, что он голодный. И потому, что всё остальное: развод, запреты, звонки бывшего мужа, всё это было потом. А сейчас на пороге стоял ребёнок, который хотел есть. Она поставила разогревать суп и достала хлеб.Лёшка уселся на стул и начал делиться новостями...

Горький мёд 118 Начало Евгений тем временем тоже писал родителям. Матери — особенно осторожно. Спрашивал о здоровье, просил беречь себя, уверял, что у него всё хорошо и нет никаких причин волноваться. Василию Фёдоровичу он сообщал об учёбе, знакомых, домашних делах. Писал ровно столько, чтобы отец был спокоен. Получалось убедительно. Слишком убедительно. ** У Евгения и Ильи существовала ещё одна тайна, о которой не знал никто из старших. Политический кружок никуда не исчез. Наоборот, именно там отношения между двумя молодыми людьми словно возвращались к прежней жизни...